Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. пред. Песн. Дан. нагор Матф. Мар. Лук. Иоан. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Иоан. 2Иоан. 3Иоан. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Фил. Кол. 1Фесс. 2Фесс. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Песня Песней Гледхилл 5

5:2 — 6:3 Четвертый цикл. Потерявшийся и найденный

Опять тревожное состояние (5:2–8)

Возлюбленная

2 Я сплю, а сердце мое бодрствует;

[вот], голос моего возлюбленного, который стучится:

«отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя,

голубица моя, совершенство мое!

Потому что голова моя вся покрыта росою,

кудри мои — ночною влагою».

3 Я скинула одежду мою;

как же мне опять надевать ее?

Я вымыла ноги мои;

как же мне марать их?

4 Возлюбленный мой протянул руку свою

через отверстие,

и внутренность моя взволновалась от него.

5 Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему,

и с рук моих капала мирра,

и с перстов моих мирра текла

на ручки замка.

6 Отперла я,

но мой возлюбленный уже повернулся и ушел.

Души во мне не стало, когда он ушел;

я искала его и не находила его;

звала его, и он не отзывался мне.

7 Встретили меня стражи,

обходящие город,

избили меня, изранили меня;

сняли с меня покрывало

стерегущие стены.

8 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские:

если вы встретите возлюбленного моего,

не говорите ему,

что я изнемогаю от любви (буквальный перевод).

После кульминации любовных отношений, описанной в ст. 5:1, новый цикл начинается со ст. 5:2 с очень неожиданного изменения настроения, которое продолжается до ст. 6:3. Существует единство сюжета во всем этом разделе. Он начинается с мрачных строк, наполненных тревогой и страхом, и заканчивается ст. 5:8, когда девушка традиционно обращается к дочерям Иерусалима. В ст. 5:9 ей отвечают вопросом, который провоцирует восхваление девушкой своего возлюбленного. В ст. 6:1 ее друзья хотят помочь девушке найти ее парня, но она отвечает, что он в действительности не потерялся. Наконец они опять занимаются любовью (6:2,3).

Этот цикл имеет связь и параллельные темы с предыдущим циклом стихов: в ст. 4:12 девушка описана как закрытый сад; доступ к девушке ограничен замком (5:5). В ст. 4:16 она открывает свой сад и приглашает возлюбленного, а в ст. 5:5 она открывает дверь ему. В ст. 5:1 юноша наслаждается плодами любви в ее саду, а в ст. 6:2 он опять пасет между лилий.

Девушка в этом разделе стихов пересматривает опыт своего прошлого. Все освещено с ее точки зрения; реакция парня не рассматривается вообще. В действительности юноша во всем цикле сам не говорит, за исключением передачи девушкой его слов в 5:2. Время событий не указано. Невозможно поместить его в любой повествовательный контекст, поскольку здесь описаны чувства и эмоции при их минимальном сюжетном обрамлении. Было бы не правильно настаивать на том, что события, легшие в основу этого раздела, должны были произойти после свадьбы, описанной в предыдущем цикле.

Девушка, возможно, наполовину спит, наполовину бодрствует, лежа одна в постели. Она еще не уступила глубокому сну, в котором все ее тревоги и волнения моментально улетают прочь. Нет, она спит, а сердце ее бодрствует. И ее возлюбленный стучится в дверь поздно ночью. Голова его вся покрыта росою, кудри — ночною влагою. Но что он делает у ее двери?

Мы можем только предположить, что неожиданный романтический импульс заставил его искать свою возлюбленную в столь поздний час. Как долго он собирался оставаться там — это другой безответный вопрос. (Трудно настаивать на том, что эта пара жената.) Он обращается к ней нежно: моя сестра, моя возлюбленная, совершенство мое. Он стучится в дверь и хочет войти.

Но какова же реакция девушки? Как она отвечает на его просьбу? Она, похоже, демонстрирует свою независимость; мягко подшучивая над ним (или не очень мягко), она дала ему понять, что именно она контролирует ситуацию. Она не склонна ублажать каждую его прихоть. Она не собирается всегда бросаться на его зов. Возможно, это соблазнительная уловка; зная свое стремление к возлюбленному, она играет с ним, чтобы посмеяться и возбудить его. Или причины глубже и ее поведение маскирует скрытую неуверенность в их взаимоотношениях. Ее оправдания очень неубедительны: она сняла свою одежду и лежит в кровати. Возможно даже, что она специально сводит его с ума, говоря о своем голом теле под простыней. Она помыла свои ноги. Но было бы не так уж хлопотно встать и открыть дверь, а потом помыть их опять.

Ее возлюбленный теряет терпение, старается пробраться к ней. Девушка неожиданно меняет свое решение. Она вскакивает с кровати и подбегает к двери. Ее внутренность взволновалась. Здесь, скорее всего, ссылка на ее сексуальное возбуждение. Древнееврейское слово, которое переводится как внутренность, может также переводиться как чрево, недра, внутренние органы. Это может значить, что она очень возбуждена в присутствие своего возлюбленного. Она бросается открывать дверь, но, увы! Ее возлюбленный уже ушел. Она открывает дверь, но за ней никого нет, только полуночный ветер. И ее бедное сердечко почти остановилось. Она почти упала в обморок, когда осознала свою глупость. Она переиграла и теперь пожинала последствия этого. «Я почти умерла, когда обнаружила, что он ушел»[1].

Тогда она начала свои судорожные поиски. Искала, искала и не находила. Звала, звала, но не получила ответа. Она ходила в отчаянии по пустынным улицам и площадям и наткнулась на ночных стражников. Они, очевидно, посчитали ее за пропащую женщину и стали бить ее и срывать одежду. Публичное осуждение проституток заключалось в обнажении их тела (см.: Иез. 16:37; Ос. 2:3). Но вряд ли это был формальный акт осуждения. Просто, вырываясь, она порвала свою тонкую одежду и убежала избитой и полуголой. Это образ ее беззащитности в связи с утерей одежды и возлюбленного.

Потом она взмолилась к дочерям Иерусалима не говорить возлюбленному о том, что они ее встретили и что она больна любовью к нему. Она уже болезненно осознала собственную глупость. И поэтому умоляет дочерей Иерусалима не усиливать боль рассказом ее возлюбленному о ее безумном поступке. Различные переводы этого стиха (5:8) позволяют по–разному интерпретировать ее просьбу. Что именно девушка просит? Древнееврейские слова здесь слегка проблематичны. Нужно понять, просит ли девушка дочерей Иерусалима сказать ее возлюбленному что–то, или просит их не говорить ему что–то. Другие мольбы к дочерям Иерусалима встречаются в ст. 2:7; 3:5; 8:4. Они одинаково негативные. Поэтому, скорее всего, она просит не говорить ее возлюбленному о том, что она больна любовью. Идея недомогания от любви встречается и в ст. 2:5. Возможны две интерпретации этого выражения. Во–первых, оно может означать, что она уже пресыщена любовью. Эта интерпретация мало вероятна, поскольку внутренности ее взволновались от него (5:4). Более вероятно, что она так обезумела от любви, что поступает иррационально, например, выбегает ночью полуодетой в город. Пристыженная своим поведением, она не хочет, чтобы ее возлюбленный знал об этом.

Существует множество параллелей между этой сценой и ст. 3:1–5. В обеих сценах девушка одна проводит ночь в постели. В обеих есть мотив искать и находить; и в том и в другом случае она выходит на ночные улицы и площади, и там и там она натыкается на патруль ночных сторожей. Однако есть также и различия. В первой сцене она ищет парня в своей постели; во второй — он ищет ее, подойдя к ее дому. В первой — девушка выходит из дома и находит своего парня. Во второй — ее поиск окончился неудачей и ее тяжелое положение обусловлено ее собственной глупостью. В первой — сторожа молчаливы и пассивны, в то время как во второй сцене они враждебны и агрессивны. Первая сцена завершилась соитием, после того как она нашла своего возлюбленного. Во втором случае тема поиска возлюбленного продолжается до конца цикла. Очевидно, что второй отрывок более тревожен, чем первый. Драма усиливается негативными реакциями на ее поведение. Юноша исчезает, оставив ее в полуобморочном состоянии. Городские ночные сторожа избили ее. Ее сны (или ночные кошмары?) имеют повторяющиеся темы: тревога из–за разлуки, страх потерять и сильное желание срочно увидеться.

Следует упомянуть, что многие комментаторы увидели в этом отрывке эротический смысл. Проблема в том, что если однажды нам удается понять эротическую подоплеку поэтических метафор, то мы уже начинаем искать скрытое эротическое значение всех стихов. Со временем мы дезориентируемся и теряем след главной темы этой поэмы, попадаем в колею, которая ведет в никуда. Такой подход к изучению придает эротический смысл всей Песни Песней, чего нет на самом деле. Поскольку Песнь Песней — это, прежде всего, празднование любви, красоты и взаимной преданности. Мы не должны позволять, чтобы эротика стала доминирующей при интерпретации Песни Песней. Таким насильственным образом часто интерпретируются ст. 5:4,5 (буквальный перевод): «возлюбленный мой протянул руку свою через отверстие», «…я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему», «…и с рук моих мирра текла на задвижку». Ссылки на отверстие, открывание двери и задвижку имеют свое буквальное значение. Любое эротическое значение этих слов существует только в голове читателей. Слова и фразы здесь не были использованы метафорически, как, например, в случае с горами Безер. Если мы начнем искать ссылки на соитие и интимные места повсюду, мы просто утонем в болоте эротизма.

Этот раздел затрагивает несколько различных тем, которые нам следует коротко рассмотреть. Во–первых, здесь есть страх утери. Это хорошо отражено в ее тревожных снах. В первом случае она абсолютно замучена тоской по возлюбленному и боится его потерять. Во втором случае она хочет остаться одна, и ее ответ заставляет его уйти. Хотя это может показаться случайным капризом, на самом деле это реакция на скрытое глубинное напряжение в человеческой психике. Девушка хочет побыть одна. Она хочет создать вокруг себя некоторое пространство, где может быть сама собой и не заботиться о том, как другие будут реагировать на нее. Она хочет сохранить свое эго неприкасаемым. Это не просто временная сдержанность, а стремление сохранить независимость своей личности. У каждого из нас есть нечто, в чем мы хотим быть подотчетными только перед самим собой, и ни перед кем другим. Она хочет побыть одна со своими мыслями и не хочет, чтобы в ее мир кто–либо вторгался. Поскольку любое вторжение означает угрозу, встречу неизвестного. Это также означает нашу уязвимость, поскольку мы даже не знаем, как сами будем реагировать. И иногда в своих страхах мы отходим от людей, поскольку риск взаимодействия кажется великим. С другой стороны, наша девушка тоскует по своему возлюбленному. Она желает его присутствия и тревожится, когда его нет рядом. Ее сердце украдено им, и она хочет полностью отдаться ему. Это экзистенциальный парадокс, лежащий в основе любых отношений. Убежать от любви — означает увянуть и умереть. Сдаться и рискнуть — означает расти и ощущать жизнь сквозь боль и приспособление.

Во–вторых, девушка сознательно кокетничает — она играет на эмоциях своего возлюбленного. Она преднамеренно скрывает свою привязанность, возможно, чтобы наказать за некоторый небольшой недостаток внимания. В каждодневных взаимоотношениях это может быть красноречивым сигналом о том, что что–то не так. Мы можем быть не способны артикулировать наши жалобы или чувство обиды, поэтому отворачиваемся от партнера, надеясь спровоцировать его реакцию. Иногда это действует, иногда это может иметь неприятные последствия. Но это вряд ли твердое основание для строительства прочных отношений. Озвучивание своих претензий — болезненное занятие и требует определенной храбрости. Но в результате это более продуктивно, чем отказ от общения. Но здесь, в Песни Песней, девушка просто кокетничает и к ней это не относится.

В–третьих, мы можем видеть здесь иррациональность любви. Мы все знаем, что это такое. Наш юноша поступает импульсивно, отправившись к девушке ночью. Был ли он уверен, что не потревожит членов ее семьи? Аналогично этому девушка рискует, пренебрегая нормами общества. Она убегает в город, не задумываясь о том, что могут об этом подумать другие. Они оба движимы силой, которая сметает все барьеры, презирает все устои. Она окружена защитниками морали, осуждающими сторожами ночных городских стен и ее братьями, которые заставляют ее работать под их надзором в винограднике (1:5). Ее огорчает то, что она не может целоваться и демонстрировать свою любовь публично (8:1). Мораль общества заставляет возлюбленных искать уединенное место вдали от осуждающих глаз блюстителей нравственности; они ищут тенистые поляны (1:16,17) и шатры пастухов (1:7). Стремление к уединению не возникает из–за какого–нибудь незаконного или аморального намерения. Но они боятся неодобрения блюстителей общественных норм, которых воспринимают как убийц их радости. Но все же мы вынуждены настаивать на том, что полнота любви может и должна быть достигнута только в пределах религиозных и социальных устоев общества. Эти устои не должны восприниматься как тусклые и серые. Радость и полнота жизни могут быть найдены в пределах этих нерушимых границ.

Дочери Иерусалима отвечают (5:9)

Друзья

Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных,

прекраснейшая из женщин?

Чем возлюбленный твой лучше других,

что ты так заклинаешь нас?

Тон этого вопроса компаньонок девушки трудно определить точно. Возможно, это слегка насмешливое восклицание: «За кого ты принимаешь своего возлюбленного? Что в нем особенного?». Использование слов прекраснейшая из женщин может быть глумливым повторением слов (1:7) самого возлюбленного (или их собственных), которые они бросили ей в лицо с презрением, источником которого являлась ревность. Как еще они могли отомстить ей, помимо слов глумления? Буквально на языке оригинала вопрос компаньонок читается: «Что, твоя любовь больше, чем сама любовь?». Здесь есть небольшая двусмысленность. Древнееврейское слово, обозначающее любовь, использовано здесь в единственном числе, таким образом, возможно, относится к самому юноше. Но во множественном числе это слово используется для обозначения любовных утех. Таким образом, остается непонятным, спрашивают ли они, чем отличается юноша от других парней внешне или своими сексуальными способностями, то есть его способностью удовлетворить девушку, изнемогающую от любви. Следующие стихи (5:10–16) позволяют считать, что вопрос задан о приметах парня. Если он такой выдающийся и несравнимый, как она о нем думает, тогда они, пожалуй, согласятся с ее просьбой воздержаться от рассказа о ее глупости юноше. Но они хотят быть уверенными; поэтому девушка восхваляет парня в следующих стихах.

Восхваление возлюбленного (5:10–16)

Возлюбленная

Возлюбленный мой сияющий и румяный,

лучше десяти тысяч других:

11 голова его — чистое золото;

кудри его черные и сверкающие,

как ворон;

12 глаза его — как голуби

при потоках вод,

купающиеся в молоке,

сидящие в довольстве;

13 щеки его — цветник ароматный,

башни благовоний;

Его губы — лилии,

источают текучую мирру;

14 руки его — золотые цилиндры,

усаженные иранскими топазами;

живот его — доска из слоновой кости,

покрытая сапфирами и хризолитами;

15 Ноги его — алебастровые столбы,

поставленные на золотых подножиях;

Он выше кедров Ливанских;

16 уста его — сладкое вино,

и весь он — восторг.

Это мой возлюбленный,

и это мой друг,

дщери Иерусалимские![2]

Девушка отвечает на вопрос дочерей Иерусалима в ст. 5:9. Это восхваление ее возлюбленного, экстравагантное и яркое. Оно полно поэтических гипербол. Девушка не дает в нем фоторобот своего парня. Дочери Иерусалима не смогут узнать парня по этому описанию; оно не поможет им найти его в толпе. Это скорее выражение того, как девушка к нему относится. Если описание ее граничит с фантазией, ладно, такова любовь. После детального перечисления различных частей его тела она триумфально закончила: «Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой», и никто не имел смелость возразить ей.

Конечно, вся сцена — это литературная стилизация. Это поэтическое творение автора Песни Песней, вложенное в уста девушки. Как и любое произведение искусства, данная поэма стремится создать иллюзию, атмосферу, приглашает нас увидеть реальность глазами самого художника. Для этого мы должны приглушить наши психологические и философские установки, наше собственное восприятие реальности и погрузиться в творческий мир художника. Мы должны быть готовы приостановить свои негативные суждения, не игнорировать произведение искусств из–за того, что наша первоначальная реакция на него — шок или презрение. Нам важно здесь понять, как сама девушка воспринимает любимого, и сопереживать ей.

Юноша описывается с головы до ног. Он сияющий и румяный, то есть, иначе говоря, он пышет здоровьем. Его лицо румяное от природы или это — результат загара на ветру. Молодой Давид был описан схожим образом (см.: 1 Цар. 16:12). Древнееврейское слово, переводимое как румяное, может также означать мужественное. Его голова описана как чистое золото — возможно, девушка считала его бесценным или он имел загорелое до цвета бронзы лицо. Саул и Давид, двое великих израильских лидеров, описывались также восторженно: «Саул, молодой и красивый; и не было никого из Израильтян красивее его; он от плеч своих был выше всего народа» (1 Цар. 9:2); «был белокур, с красивыми глазами и приятным лицем» (1 Цар. 16:12). И наш возлюбленный определенно являлся героем для девушки, идеализированным суперменом.

Его кудри черные и сверкающие, как ворон, контрастировали с его золотистой кожей. Глаза его — как голуби. Эта метафора не вполне ясна. Вряд ли она имеет тот же смысл, что и метафора в 1:14, когда он описывал глаза своей возлюбленной. Множество попыток было сделано, чтобы раскрыть очень туманные слова, переведенные буквально как при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве. Трудно рассматривать все метафорическое описание только по отношению к глазам. Возможно, лучше отнести его к голубю, чем к глазам. Метафора как бы начинает жить самостоятельной жизнью, становится все более и более фантастичной, так что суть первоначального сравнения теряется. Некоторые интерпретаторы связывают древнееврейское слово, переводимое как довольство, со схожим словом, описывающим драгоценные камни, вставленные в наперсник судный (Исх. 28:17).

Щеки его являются цветником ароматным с башнями благовоний. Руки его — золотые цилиндры, его тело (возможно, торс или живот) — доска из слоновой кости. Сапфиры и хризолиты усиливают экстравагантность описания, хотя ничего не добавляют к описанному образу. Он имел стройные ноги как алебастровые столбы. В целом он выглядел внушительным и постоянным, как горы Ливана. Он выше кедров Ливанских. Уста его — как сладкое вино, что, безусловно, передает ее оценку поцелуев парня. Эта метафора напоминает метафору ст. 5:13, где его губы сравниваются с нежными лилиями. Лилии являются обычными метафорами Песни Песней, имеющими определенный эротический подтекст. В ст. 5:13 сказано, что губы его источают текущую мирру. Итак, его великолепие, его блеск почти не из этого бренного мира. Ее описание сразило скептически настроенных товарок. Если она и преувеличила немного в своих сравнениях, что ж, это простительно. В конце концов, она переполнена любовью к ее парню.


[1]  Davidson, р. 135.

[2]  Приводится цитата из английской Библии, т. к. автор опирается в своих рассуждениях именно на этот перевод. — Примеч. ред.