Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. пред. Песн. Дан. нагор Матф. Мар. Лук. Иоан. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Иоан. 2Иоан. 3Иоан. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Фил. Кол. 1Фесс. 2Фесс. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Песня Песней Гледхилл 3

Тревожное состояние (3:1–5)

Возлюбленный

На ложе моем ночью

искала я того, которого любит душа моя,

искала его и не нашла его.

2 Встану же я, пойду по городу,

по улицам и площадям,

и буду искать того, которого любит душа моя;

искала я его и не нашла его.

3 Встретили меня стражи, обходящие город:

«не видали ли вы того, которого любит душа моя?»

4 Но едва я отошла от них,

как нашла того, которого любит душа моя,

ухватилась за него, и не отпустила его,

доколе не привела его в дом матери моей

и во внутренние комнаты родительницы моей.

5 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские,

сернами или полевыми ланями:

не будите и не тревожьте возлюбленной,

доколе ей угодно.

Если мы связываем ст. 3:1–5 со ст. 2:8–17, тогда мы должны предположить, что предварительная договоренность девушки и рандеву с ее парнем не были реализованы. Он не объявился, и она в великом волнении тоскует по своему отсутствующему возлюбленному. Однако, поскольку невозможно быть уверенным в какой–нибудь последовательности событий, описанных в предшествовавших стихах, то лучше считать, что и ст. 3:1–5 составляют независимый отрывок. Ст. 2:17 метафорически описывает тоску по близости. Ст. 3:1 демонстрирует сходную тоску, которая не была удовлетворена. Неисполненные мечты и фантазии ведут к отчаянному страху одиночества и потери.

Итак, в 3:1 мы имеем неожиданное изменение в настроении. Оно развивается от тоски по парню, через страх потери его и быть брошенной до панического поступка, который привел к огромному облегчению напряжения, когда она нашла его и не позволила уйти до тех пор, пока они не осуществили свои мечты. Раздел заканчивается ст. 3:5, содержащими ту же мольбу, которую мы встретили в ст. 2:7 и которая, похоже, является обычным индикатором интимной встречи.

Большинство комментаторов воспринимают эти стихи как тревожный сон девушки. В Книге Песни Песней есть схожий, но не идентичный раздел, начинающийся ст. 5:2 и продолжающийся до ст. 6:3. Мы сравним их, когда станем рассматривать четвертый цикл поэм. Вряд ли сцены в ст. 3:1—5 описывают реальные события, поскольку это очень маловероятно, что молодая женщина пошла среди ночи одна искать своего возлюбленного на городских улицах и площадях. Также скорость происходящего слишком велика, чтобы события воспринимались как реальные. Мольба к дочерям Иерусалима в ст. 3:5 является, возможно, литературным приемом, как и в ст. 2:7. Таким образом, будет лучше, если мы станем относиться ко всему разделу как ко сну, отражающему неуверенность девушки.

Сам текст очень живой и нуждается в небольших объяснениях. Девушка лежит в постели, наполовину спит, наполовину бодрствует, тоскуя по своему возлюбленному. На древнееврейском языке сказано: нонами, что может означать ночь за ночью. Очевидно, возлюбленные еще не женаты, поскольку речь здесь идет о том, что он отсутствует, и именно это вызвало ее тоску. Ее сердце прилепилось к сердцу возлюбленного, и его отсутствие ей вынести невозможно. Ее мысли, воображение, полет фантазии приводят ее в отчаянное состояние. Ничто не может успокоить ее, кроме присутствия возлюбленного. Она ждет его до глубокой ночи. Но его нет, и она решила (3:2) встать и искать возлюбленного на улицах и площадях ночного города. Она ищет и ищет, но не находит. Паника возникает в ее душе. Вместо возлюбленного ее встречают сторожа, и они пристально глядят на нее с немым непониманием ее вопроса. Как только она отошла от них с тяжелым сердцем и разочарованная, она неожиданно столкнулась с возлюбленным и ухватила его, и не позволила уйти, пока не отвела его в «в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей» (3:4). За этим следует кульминация любовных отношений и мольба дочерей Иерусалима не будить любовь, доколе ей угодно.

Фраза «дом матери моей» могла быть переведена более точно как «мой материнский дом», то есть чрево, где реализуется материнство. Эта фраза встречается еще в ст. 8:2, где опять подразумевается некоторая сексуальная активность: «я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих», за которой следуют ласки (8:3) и мольба (8:4). Итак, опять движение в материнский дом приводит нас к двум противоположным местам: к дому, который вряд ли является подходящим местом для секретных занятий любовью неженатой пары, или метафорически к телу девушки, ко входу в ее утробу, к «чертогам» (1:3), к святилищу интимности, в которое она пожелала ввести своего возлюбленного. То, что именно последнее имеется в виду, подтверждается просьбой девушки (или автора) о том, что любовь не надо пробуждать, пока нет подходящей возможности для ее удовлетворения. Мечты привели ее к ярким сексуальным фантазиям, которые возбудили ее в то время, когда не было возможности получить удовлетворение в связи с физические отсутствием того, которого любит душа ее. Она одна, и фантазии приводят ее к разочарованию, так что было бы лучше, если бы она и не возбуждалась.

В этом отрывке мы видим боль от разлуки; боль, вызванную продолжающимся отсутствием одного возлюбленного. Чем дольше отсутствие, тем тяжелее его переносить. Как писал автор Книги Притчей:

«Надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце, а исполнившееся желание — [как] древо жизни»

(Прит. 13:12).

Длительное отсутствие может дестабилизировать нас эмоционально. Это только частичная правда, что разлука делает сердце нежнее. Куски угля, которые горят так ярко, когда они вместе, могут легко потухнуть, если их разделить. Чем дольше отсутствие, тем сильнее эротические фантазии, которые могут вызвать разочарование при долгожданной встрече. Аналогично, разлука вызывает страх потерять любимого, ревность, чувство неуверенности. Чем занимается мой любимый сейчас, кто привлекает его внимание, не соблазняет ли его кто–то? Возникают сомнения. Подходим ли мы друг для друга? Совместимы ли мы? Разлука приводит к размышлениям, которые нуждаются в диалоге. Жить слишком долго в неопределенности трудно, и девушка решается на авантюру. Ведь любовь — это разновидность сумасшествия души. Она так дезориентирует наши чувства, притупляет наше логическое мышление, так овладевает нашим сердцем и умом, что все, не связанное с любовью, становится для нас пустяком. Ее прилив нельзя остановить, ее пламя нельзя загасить (8:6,7). Влюбленность — это вход в совершенно новые координаты существования. Возлюбленные чувствуют себя так, как будто бы они не жили вовсе, пока не встретили друг друга.

Другая тема, встречающаяся в этих стихах, — это тема фантазий. Подсознательные страхи всплывают на поверхность в наших снах. Девушка страшно боится потерять любимого, быть отвергнутой, и этот тревожный сон является индикатором ее подсознательного страха. Ее страх настолько усиливается, что она выставляет себя на посмешище, пренебрегает общественными нормами поведения, убегая в ночной город. Ее сон отражает ее глубочайшее желание быть вместе со своим возлюбленным. В своем сне она делает то, к чему стремится в реальности, но, возможно, еще не испытывала. Как это часто бывает, фантазии являются формой компенсации неисполненных желаний. Они также указывают на неудовлетворенность текущего уровня взаимоотношений.

3:6 — 5:1 Третий цикл. Царская свадьба возлюбленных

Простонародная благоуханная красота девушки (3:6)

Кто эта, восходящая от пустыни

как бы столбы дыма,

окуриваемая миррою и фимиамом,

всякими порошками мироварника?

Первый цикл поэмы закончился ст. 2:7, в котором звучит мольба к дочерям Иерусалима не пробуждать любовь преждевременно. Та же мольба опускает занавесь второго цикла, в сцене интимной встречи, которая заканчивается ст. 3:5. Новый цикл начинается ст. 3:6, который продолжается до кульминации интимных отношений в ст. 5:1. Будет не лишним дать вначале обзор всего цикла перед детальным разбором отдельных его частей.

Цикл начинается со ст. 3:6, который я рассматриваю как независимый стих, не связанный с тем, что ему предшествовало и что за ним следует. Это восхищение захватывающей дух красотой девушки. Ст. 3:7–11 описывают носилки царя Соломона, использованные в день его свадьбы. Ст. 4:1–7 восхваляют шарм возлюбленной и завершаются приглашением (4:8) придти в (или из?) Ливан. Ст. 4:9–11 описывают восторг парня по поводу красоты девушки. Ст. 4:12 — 5:1 описывают последовательное приближение влюбленных к кульминации их любовных отношений; в ст. 4:12 юноша восхваляет ее невинность; в 4:13–15 она представлена как ароматный пряный сад; в ст. 4:16 передано срочное приглашение девушке; ст. 5:1 описывает кульминацию их любовных отношений, завершающуюся поощрением их страсти, данным, возможно, автором книги. Итак, начиная со ст. 4:12 мы движемся от ожидания к приглашению, затем — к кульминации и поощрению. Ст. 5:1 является высочайшей точкой поэмы и центральным для всей Книги Песни Песней (111 строк от ст. 1:1 до 4:15 и 111 строк от ст. 5:2 до 8:14). Он как ось или центр тяжести, около которого балансируют другие сцены.

Итак, давайте вернемся к ст. 3:6. Первый вопрос, который следует задать: «Кто говорит эти слова?». Это могли быть дочери Иерусалима, или спутник девушки, или автор поэмы, любующийся собственным созданием. Кто бы это ни был, определенно, что речь идет о самой девушке, восходящей от пустыни. Вслед за М. Фоксом[1], я воспринимаю этот стих как выражение удивления и восхищения: «Посмотрите, кто это идет из пустыни?». Подобный риторический вопрос встречается в ст. 6:10: «Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами?» и в ст. 8:5: «Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного?». В обоих последних случаях ответ на этот вопрос очевиден. Это сама девушка. В последующих стихах отсутствует попытка ответить на него. Между ст. 3:6 и 3:7 есть смысловой разрыв. Ст. 3:7 совсем не является ответом на вопрос, прозвучавший в ст. 3:6. Ст. 3:6 — это объявление ее ослепительного появления на сцене событий. Смотрите, она идет! Это восторженная манифестация, ее царское явление. Однако технически связь между двумя стихами возможна. Но тогда вопросительное кто должно интерпретироваться как что, если мы хотим, чтобы ответом на вопрос ст. 3:6 был ст. 3:7 — т. е. одр Соломона (существительное женского рода в древнееврейском языке). Эта в ст. 3:6 может иметь отношение к девушке или к одру (носилкам) царя Соломона. Но я думаю, что, скорее всего, цикл начинается с провозглашения ее ослепительного появления на сцене событий.

Она восходит от пустыни. Пустыня — это открытая сельская местность, где пасут скот пастухи, а не голая песчаная безводная пустыня Аравии. Но мы не должны воспринимать эту фразу буквально. Она не возвращается из путешествия по далеким пастбищам. Фраза является идиомой, чтобы передать атмосферу восторга, царственности, нереальности. Значение всей этой идиомы более глубокое, чем ее составных частей. Она приходит как столб дыма, окутанная ароматом экзотических и дорогих духов. Нет пользы в том, чтобы стараться привязать столб дыма к лагерным кострам пастухов или пылевым смерчам. Описанная картина появления девушки сюрреалистична. Ее красота как будто не от этого мира (мы встретимся с этим предположением позже, в ст. 6:10). Возможно, современным эквивалентом такому появлению является появление на сцене поп–группы в клубах тумана и калейдоскопе огней. Знаменитое полотно итальянского художника Боттичелли «Рождение Венеры», где богиню доставляют на берег в морской раковине два небожителя, — это еще один пример того, как художники создают атмосферу фантазии. Явление прекрасной женщины описано в стихах Теннисона:

Наполовину свет, наполовину тень, —

Она стояла, способная сделать старика моложе[2].

Роскошные носилки царя Соломона (3:7—11)

Вот одр его — Соломона:

шестьдесят сильных вокруг него,

из сильных Израилевых.

8 Все они держат по мечу,

опытны в бою;

у каждого меч при бедре его

ради страха ночного.

9 Носильный одр сделал себе царь Соломон

из дерев Ливанских;

10 столпцы его сделал из серебра,

локотники его из золота,

седалище его из пурпуровой ткани;

внутренность его убрана с любовью

дщерями Иерусалимскими.

11 Пойдите и посмотрите,

дщери Сионские,

на царя Соломона в венце,

которым увенчала его мать его

в день бракосочетания его,

в день, радостный для сердца его.

Как мы уже заметили предварительно, есть много проблем, связанных с этим отрывком. В некоторых переводах прослеживается связь ст. 3:6 и 3:7, которую поддерживают многие комментаторы. Это единственные стихи, являющиеся интегральной частью поэмы. Соломон упомянут в ст. 7, 9 и 11. Совершенно очевидно из ст. 3:11, что происходит свадьба, и, несомненно, свадьба самого Соломона. Но которая? Царь Соломон имел семьсот жен царского достоинства (см.: 3 Цар. 11:3). По–видимому, он не устраивал роскошных свадеб в каждом случае. Но определенно, что Соломон устроил грандиозную свадьбу, когда женился на египетской принцессе (см.: 3 Цар. 3:1), дочери фараона, поскольку это был важный политический акт. Кстати, браки Соломона с иностранками противоречили запрету Яхве, и в результате они увели его с истинного пути и склонили к идолопоклонству.

Этот отрывок делится на три части: описание шестидесяти воинов, конструкции самих носилок и призыв к дочерям Сиона пойти и поприветствовать царя в день его свадьбы. Очевидно, эта поэма имеет некоторую связь с одной из свадеб царя Соломона. Но ее описание появляется в Песни Песней довольно неожиданно. Мы уже предположили, что наши возлюбленные представляют каждого мужчину и каждую женщину, а роль царя Соломона в поэме минимальная. Более того, мы дистанцировались от идеи о том, что в Песни Песней есть сквозной сюжет. Это дает нам возможность избежать трудных вопросов, поставленных этим отрывком для тех, кто такой сюжет предполагает, — таких вопросов, как: движется ли одр? Каких он размеров? Находится ли он в свадебной процессии? Куда он направляется или откуда? Кто послал его и с какой целью? Кто сидит на нем? Сам Соломон? Девушка? Юноша? Царица? Или он пустой? Ответы на эти вопросы сильно зависят от понимания природы Книги Песни Песней.

Я лично считаю, что этот раздел определяет контекст всего третьего цикла (3:6 — 5:1). Здесь возлюбленные женятся и отмечают свою собственную свадьбу. Но намек на это довольно косвенный. Влюбленные, возможно, поют отрывок из свадебной песни, первоначально исполняемой на одном из бракосочетаний царя Соломона, которая постепенно стала частью популярных песнопений, исполняемых на деревенских свадьбах. На своем собственном пиру влюбленная пара и их гости отмечают «царскую» свадьбу. Это устанавливает законный контекст единственного явного описания интимной близости возлюбленных в конце цикла.

Можно сделать несколько технических замечаний. Носильный одр охраняется шестьюдесятью сильными (воинами), что в два раза превышало число охранников царя Давида (см.: 2 Цар. 23:8–39). Они — закаленные в боях ветераны, элитное подразделение царской гвардии. Что означает ужас ночной, неизвестно. Если речь идет о ночных духах, которые хотят атаковать невесту в ее брачную ночь, тогда мало пользы от солдатских мечей. Сам одр описан экстравагантно. Кстати, в отрывке ничего не указывает на то, что он находится в движении. В 3 Цар. 10:18–20 мы встречаемся с описанием прекрасного трона Соломона, который установлен в его дворце. Одр из Песни Песней, скорее всего, так же прекрасен, только меньше размером. Некоторые ссылки на его конструкцию кажутся неясными. Ссылка на то, что «внутренность его убрана с любовью», кажется совершенно не к месту. Большинство комментаторов предполагают, что исходное слово в тексте нужно переводить не как любовь, а как кожа. Другие считают, что лучший перевод этого слова — драгоценные камни. Венец — это, скорее всего, лавровый венок. Задача этого раздела состоит в том, чтобы продемонстрировать зрелищность царской свадьбы. Некоторые исследователи считают, что во всей описанной роскоши есть нечто ироническое; наши возлюбленные никогда не смогли бы позволить себе такую дорогую церемонию. Им не свойственна экстравагантность царя Соломона, который нарушил завет с Яхве. Хотя данное мнение и может быть справедливым, я не думаю, что мы обязательно должны видеть именно это в данном отрывке. Мы должны видеть просто счастливое празднование любви.

Свадьба — это всегда значительное событие. Весь мир любит молодоженов в этот день. Радость влюбленных открыто демонстрируется всем. Хотя в разных культурах существует разный подход к этому. В некоторых требуется торжественное великолепие и множество формальностей. В других странах невестам положено рыдать на свадьбах, потому что они утрачивают защиту отчего дома. Но, несмотря на различия, свадьба — это время празднования, пира. Любая экстравагантность на свадьбе прощается; скупость не приветствуется. На свадьбе вино не должно иссякать, даже если сама супружеская пара и их родственники влезут в долги. На свадьбах существует смешение различных слоев общества, люди радостно похлопывают друг друга по плечам. Все провозглашают тосты за счастье молодых. Прежняя враждебность забыта, давно прерванные дружеские отношения восстанавливаются, и возникает атмосфера всеобщего приветливого дружелюбия. Еще это возможность для новых знакомств и укрепления дружеских отношений. Это время для песней, для воспоминаний, время для встречи со старыми знакомыми, чтобы посмотреть, как они выдержали шторма жизни, время для задумчивого размышления о том, что могло бы быть; время для секретной ревности и критицизма. Общество собирается, чтобы поздравить счастливую пару. Для самой пары этот день долгожданный, день осуществления мечты, день публичного признания их любви, восторга их сердец, наполненных надеждами на будущее, формальное начало великого совместного путешествия. И это именно то, о чем наши герои мечтают.

Для нашей пары этот счастливый день означал долгожданное публичное признание их союза, и ликующий жених стал превозносить красоту своей возлюбленной невесты в песне, которая следует дальше (4:1–7). Его взволнованное ожидание кульминации их союза отражено в ст. 4:12–15 и в срочном приглашении его невесты (4:16); затем они наслаждаются любовью наедине (5:1).


[1] Fox, р. 119.

[2] A. Tennyson, The Gardener's Daughter.