Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. пред. Песн. Дан. нагор Матф. Мар. Лук. Иоан. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Иоан. 2Иоан. 3Иоан. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Фил. Кол. 1Фесс. 2Фесс. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Римлянам Стотт 1

Введение: Благая Весть Божья и страстное желание Павла поделиться ею

Послание к Римлянам 1:1–17

Павел начинает свое Послание в очень личной манере. В этих первых стихах личные и притяжательные местоимения (Я, мне, мой ) встречаются более 20 раз. Очевидно, что с самого начала он стремится установить близкие отношения со своими читателями. Введение включает в себя три части: «Павел и Благая весть» (1—6), «Павел и Римляне» (7—13) и «Павел и евангелизм» (14—17).

1:1–6

1. Павел и Благая весть

Эпистолярный жанр имеет свои традиции в разных культурах. В наше время принято вначале обращаться к своему адресату («Дорогая Джоан») и называть себя лишь в конце послания («Искренне ваш Джон»). Но в древнем мире был принят обратный порядок: автор вначале называл себя, а затем — своего адресата («Джон к Джоан с приветствием»). Естественно, Павел следует традиции своего времени, но в данном случае отступает только в том, что довольно подробно характеризует самого себя в свете своей миссии благовестия. Видимо, это объясняется тем, что он не был основателем Римской церкви и никогда не бывал в ней. Поэтому ему необходимо отрекомендовать себя как Апостола и обобщить свое благовестие. Павел, слуга Иисуса Христа, призванный Апостол, избранный к благовестию Божию… — так он начинает. Английское слово «слуга» — это doulos и должно переводиться «раб» [1].

В Ветхом Завете почитаемые иудеи, начиная с Моисея и Иисуса Навина, называли себя «слугами» или «рабами» Бога Яхве (напр.: «О Бог, воистину я есть раб Твой», Пс. 116:16), а Бог Яхве называет весь Израиль «раб Мой» (напр.: Ис. 43:1, 10). Замечательно, как в Новом Завете обращение «Господь» легко переходит от Яхве к Иисусу (напр.: стихи 4, 7), и рабы Господа — это уже больше не Израиль, а все люди — и евреи, и язычники.

С другой стороны, Апостол — это изначально христианский титул; Сам Иисус избрал его для «двенадцати» (Лк. 6:12 и дал.), а Павел желал быть причисленным к ним (напр.: Гал. 1:1). Отличительной особенностью Апостолов было то, что они призваны и уполномочены Иисусом, что лично видели живого Иисуса и присутствовали при Его воскресении (Деян. 1:21–26; 1 Кор. 9:1; 15:8 и дал.), и были посланы Им проповедовать Его властью. Таким образом, новозаветный Апостол имеет сходство как со старозаветным пророком, «призванным» и «посланным» Богом Яхве пророчествовать от Его имени, так и с shaliach — иудеем–раввином, «который был полномочным представителем или делегатом, облеченным законной властью действовать (в предписанных пределах) от лица своего главы»[2]. На фоне этих двух факторов и должна рассматриваться апостольская учительская миссия.

Сопоставление двух слов «раб» и «апостол», выражающих предназначение Павла, особенно поражает. Во–первых, слово «раб» — это символ величайшего уничижения; оно выражает осознание Павлом своей личной незначительности, абсолютного бесправия человека, выкупленного для полного посвящения Богу. С другой стороны, слово «Апостол» ассоциируется с большим авторитетом и выражает осознание Павлом своего привилегированного статуса и достоинства вследствие избрания Иисусом Христом. Во–вторых, «раб» — это широко распространенный христианский термин (все ученики смотрят на Иисуса Христа как на Господа), а «Апостол» — это особый титул (оставленный для двенадцати учеников и Павла и, возможно, еще одного или двоих, например, Иакова). Как Апостол Павел был «избран для благовестия Божьего».

Как же Павел подводит читателей к пониманию своей отделенности от других? Глагол aphorismenos имеет тот же корень, что и слово «фарисей» {pharisaios). Было ли это случайностью? Ведь сам Павел был фарисеем (Флп. 3:5). Андерс Найгрен, например, размышляя о своей лютеранской традиции, пишет: «Павел, как фарисей, отделил себя от закона, но затем Бог отделил его для… благовестия… И уже в первых стихах мы встречаем основное противопоставление закона и благовестия, что, собственно, и является темой Послания»[3]. Однако сомнительно, чтобы читатели Павла могли уловить такую игру слов. Более вероятно, что Павел внутренним взором видел связь между своим апостольским посвящением и пророческим посвящением Иеремии. В Послании к Галатам Павел пишет, что Бог отделил его (здесь используется то же слово) от рождения][4] и затем призвал проповедовать Христа язычникам (Гал. 1:15 и дал.). Точно так же Бог сказал Иеремии: «До твоего рождения я отделил тебя; Я назначил тебя пророком для народов» (Иер. 1:5)2[5]. Поэтому встречу Павла с Христом по дороге в Дамаск следует воспринимать не только как его обращение, но и как его назначение Апостолом (ego apostello se, «Я… посылаю тебя», «Я ставлю тебя Апостолом», Деян. 26:17), и особенно Апостолом для язычников.

Оба выражения Павла: «призванный Апостол» и «избранный к благовестию Божьему» — неразрывно связаны. Невозможно размышлять об апостольстве вне связи его с благовестием и vice versa. Как Апостол, Павел был обязан принять, сформулировать, отстоять, укрепить и провозгласить Благую весть, исполняя тем самым роль доверенного лица, защитника и глашатая. Как сказал профессор Крэнфилд, задачей Апостола было «служение благовестию путем полномочного, нормативного провозглашения его»[6]. Далее Павел подробно (в шести пунктах) анализирует Благую весть, к провозглашению которой он был призван.

1. Источник Благой вести — Бог.

«Слово «Бог» — самое значительное во всем Послании, — сказал доктор Леон Моррис, — а Послание к Римлянам — книга о Боге. Чего бы ни касался Павел в ней — все связано с Богом. Нигде больше не встречается ничего подобного»[7]. Итак, христианская Благая весть — это «благовестив Божье».

Апостолы не изобрели ее — она была дана им через откровение и доверена Богом.

Это первое и главное утверждение, на котором основан весь истинный евангелизм. То, чем нужно поделиться с другими людьми, — не собрание человеческой мудрости, не еще одна религия в дополнение к существующим, и даже вообще не религия, — это Благая весть от Бога, принадлежащая Богу, Его собственное известие падшему миру. Без этого убеждения евангелизм лишается своего содержания, цели и движущей силы.

2. Подтверждение Благой вести — Священное Писание

Стих 2: …благовестив, которое Бог прежде обещал чрез пророков Своих, в святых писаниях… Это значит, что хотя Бог открыл Благую весть Апостолам, она не была для них абсолютно новой, так как была обещана им в Писаниях через пророков Ветхого Завета. Таким образом, существует серьезная преемственность между Ветхим и Новым Заветами. Сам Иисус говорит, что Писания свидетельствовали о Нем как о Сыне человеческом (Дан. 7) и о «муже скорбей» (Ис. 53), и, как было написано, Ему дано было пострадать, чтобы войти в славу (Ин. 5:39; Лк. 24:25 и дал., 44 и дал.). В Деяниях Апостолов Петр цитирует Ветхий Завет, свидетельствующий о воскресении Христа, Его вознесении и даре Святого Духа (Деян. 2:14 и дал.; ср.: 1 Пет. 1:10 и дал.). Мы также слышим размышления Павла о том, что Христос должен пострадать и возвыситься и что Он — Иисус (Деян. 17:2 и дал.; ср.: 13:32 и дал.). Он также утверждает, что, «по Писанию», Христос умер за наши грехи и на третий день воскрес (1 Кор. 15:3 и дал.). Именно так и закон, и пророки свидетельствовали о Благой вести (3:21; ср.: 1:17).

Итак, Божье благовестие имеет двойное подтверждение — ветхозаветных пророков и новозаветных Апостолов, и в обоих случаях — это свидетельство об Иисусе Христе. К этому–то и переходит далее Павел.

3. Содержание Благой вести — Иисус Христос

Если соединить стихи 1 и 3, опустив при этом промежуточный стих 2, то получим фразу, говорящую, что Павел был избран для благовестия Бога о «Сыне Его», поскольку благовестие Бога — это «благовествование Сына Его» (9). Весть от Бога — это весть об Иисусе. Лютер так прокомментировал этот стих: «Теперь широко открывается дверь к пониманию Священного Писания: все должно восприниматься только через Иисуса Христа»[8]. О том же пишет и Кальвин: «Вся Благая весть — в Христе». Поэтому «малейший отход от Христа означает отход от Благой вести»[9].

Павел говорит об Иисусе: …Который по своей человеческой природе был потомком Давидовым (3) и Который через Дух святости был со властью объявлен Сыном Бога через Его воскресение из мертвых: Иисус Христос наш Господь (4)[10]. Здесь прямо или косвенно делаются ссылки на рождение Иисуса («потомок Давидов»), Его смерть (предсказанную через воскресенье), воскресение из мертвых и Его царствование (на престоле Давидовом). Четкость и ясность выстраиваемой Павлом параллели дала возможность многим ученым предположить, что он использует здесь фрагмент из раннего вероучения и дает ему свое апостольское подтверждение. Противопоставлены два титула («семя Давидово» и «Сын Божий»), два глагола («стал» или «родился как потомок Давида» и «был объявлен» или «назначен» Сыном Бога) и две фразы (kata sarka «по плоти» и kata pneuma hagiosynes — «по Духу святости»).

Вначале рассмотрим первую противопоставленную пару. Выражение «Сын Давидов» было широко известным мессианским титулом4[11]. То же и с выражением «Сын Божий», берущим начало в псалме 2:7. Сам Иисус ощущал не просто мессианский, но Божественный характер своего предназначения, о чем свидетельствует Его личное обращение к Богу «Авва, Отче» и ссылка на Себя исключительно как на «Сына» (напр.: Мф. 11:27). Очевидно, что и Павел имел в виду то же самое (не только в 1:3—4 и 9, но и, напр., в 5:10 и 8:3, 32). Значит, оба эти титула говорят как о человеческой, так и о Божественной природе Иисуса.

Из приведенной пары глаголов первый не представляет никаких трудностей. Хотя единственное его значение — «стал», очевидно, что он имеет отношение к происхождению Иисуса от Давида по плоти (а возможно также означает «был усыновлен», поскольку Иосиф признал его своим сыном). Значение второго глагола не так ясно. Приведенный выше перевод «со властью объявленный Сыном Бога через воскресение из мертвых» достаточно вразумителен. Но дело в том, что слово horizo буквально означает не «объявлять», а скорее — «назначать», что и сделал Бог, назначив «Иисуса Судией над миром» (Деян. 10:42; 17:31). Тем не менее Новый Завет не говорит о том, что Иисус был назначен или поставлен Сыном Божьим через воскресение, поскольку Он был им вечно. И потому можно предположить, что сочетание «со властью» должно быть отнесено к существительному «Сын Божий», а не к глаголу «назначать». В связи с этим Павел утверждает, что Иисус был «назначен Сыном Божьим, имеющим власть» [12], или даже «объявлен всесильным Сыном Бога» (АГ). Это противопоставление хорошо показано Найгреном: «Итак, воскресенье было поворотным пунктом в жизни Сына Божьего. Прежде он был слабым и униженным Сыном Бога; через воскресенье Он обретает силу Сына Бога»[13].

Следующая антитеза выразилась в двух фразах: «по плоти» и «по Духу святыни». Хотя слово «плоть» имеет у Павла ряд значений, здесь оно, разумеется, относится к человеческой природе Иисуса и его физическому происхождению и свидетельствует не только о его плотской слабости и уязвимости, но и, напротив, — о Его силе, выразившейся в воскресении, и Его божественности. Далее, некоторые авторы настаивают на том, что с целью сохранения параллелизма выражение «по духу святыни» следует переводить «согласно Его Божественной природе» или, по крайней мере, «согласно Его святому человеческому духу». Но выражение «дух святыни» не означает Божественной природы Христа. Более того, вовсе не одна какая–то часть Его существа (будь то Его Божественная природа или Его человеческий дух) была восстановлена из мертвого состояния и провозглашена через воскресение Сыном Божьим, имеющим власть. Наоборот, воскрес весь Иисус Христос — в теле и в духе, в человеческой и Божественной природе Своей.

Другие авторы отмечают, что выражение «дух святыни» — это естественный древнееврейский эквивалент понятия «Святой Дух» и что здесь есть четкая взаимосвязь между Святым Духом и воскресением. Поэтому Он есть «Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса» (Рим. 8:11), и поэтому (а это было важно) Сам Христос, воскресший и вознесенный, явил Свою силу и власть, излив Дух Святой (Деян. 2:33) и положив начало новой эпохе — эпохе Духа Святого.

Итак, две фразы «по плоти» и «по Духу» подразумевают не две природы Иисуса Христа (человеческую и Божественную), но две стадии Его служения — до воскресения и после него. Первая олицетворяет немощь, вторая — силу через излияние Духа Святого. Здесь налицо уравновешение обоих качеств — уничиженности и возвеличенности, слабости и силы Сына Божьего, человеческого происхождения от Давида и Божественного, могущественного провозглашения Сыном Бога через воскресение и дар Святого Духа. Более того, этим уникальным человеком — семенем Давида и Сыном Бога, слабым и могущественным, воплощенным и вознесенным — является Иисус (исторический человек), Христос (Мессия, предсказанный ветхозаветными Писаниями), наш Господь, хозяин и повелитель наш. Следует добавить, что оба титула Иисуса — «Христос» и «Господь» — обращены к христианам–иудеям и христианам из язычников соответственно.

4. Масштаб благовестил: всем народам

Теперь Павел от анализа Благой вести возвращается к своему апостольству и пишет: «Чрез Него» (то есть воскресшего Христа) «и ради имени Его» (к этому мы еще вернемся) …мы получили благодать и апостольство, чтобы призывать все языческие народы к смирению, происходящему от веры (1:5)[14]. Вряд ли, употребляя «мы», Павел хочет объединиться с другими Апостолами, поскольку нигде в тексте они не упоминаются. Возможно, «мы» носит редакторский характер или же подразумевает апостольскую власть, с которой Павел ассоциирует себя. Что же тогда он «получил» от Бога через Христа? Он называет это «благодатью и апостольством», то есть для него это — незаслуженная привилегия быть Апостолом, поскольку он постоянно относит свое апостольское назначение на счет милости Божьей (напр.: Рим. 12:3; 15:15; 1 Кор. 15:10; Гал. 1:15; 2:9; Еф. 3:1 и дал., 7 и дал.).

Продолжая далее рассуждение о цели своего апостольства, Павел более глубоко раскрывает и другие стороны Благой вести. Он оценивает ее масштабы фразой «всем языческим народам». Здесь, вероятно, имеется в виду то, что римские христиане были преимущественно из язычников, так как он выделяет их особо: …между которыми находитесь и вы, призванные Иисусом Христом (6). Однако ниже Павел называет Благую весть «силой Божией ко спасению всякому верующему, во–первых, Иудею, потом и Еллину» (1:16). Здесь он утверждает предназначение Благой вести для всех, ее вселенский масштаб. Будучи иудеем–патриотом, сохранившим любовь к своему народу и страстно желавшим его спасения (9:1 и дал., 10:1), он в то же время призван быть Апостолом для язычников (Деян. 9:15; 22:21; 26:17 и дал.; Рим. 11:13; 15:16 и дал.; Гал. 1:16; 2:2 и дал.; Еф. 3:8). Также и нам, желающим присоединиться к этой всемирной миссии, нужно освободиться от всякой расовой, национальной, племенной, кастовой гордыни и признать, что благовестие Бога — для эсех без исключения и разграничения. В этом и заключается основная тема Послания.

5. Цель благовестил: смирение веры

Павел пишет, что он получил апостольство «для смирения веры во всех народах». Итак, «смирение веры» — это то, чего ожидает благовестие[15]. Эти слова, встречающиеся в начале и конце Послания (см.: 16:26), чрезвычайно важны, так как именно в Послании к Римлянам Павел особенно настаивает на том, что оправдание дается «только по вере». Но здесь он говорит, что не только по вере, но и через «смирение веры». Не противоречит ли Апостол сам себе? Нет, следует отдать должное последовательности его мысли.

Предлагаются три варианта толкования этого выражения. Первый: оно означает «покорение вере», где «вера» — главная составная часть убежденности в чем–либо. И, естественно, это выражение встречается в Новом Завете (Деян. 6:7. Ср.: Фес. 1:8; 1 Пет. 4:17). Далее Апостолы, благовествуя об обращении, действительно говорят о покорении истине или доктрине (напр.: Рим. 6:17; 10:16; 1 Пет. 1:22). Но когда слово «вера» имеет такое значение, то необходим определенный артикль[16], а весь контекст Послания к Римлянам подразумевает просто «веру»[17] (как напр., в 8, 16–17).

Второй вариант акцентирует внимание на родительном падеже «эквивалентного понятия»[18]. И тогда фраза имеет смысл «покорение, которое состоит из веры». Как сказал Джон Мюррей, «вера, проповеданная апостолами, не мимолетное эмоциональное состояние, но выражение от полноты сердца идущей преданности Христу и истине Благой вести»[19]. И все же, хотя вера и смирение в самом деле всегда неразрывны, они не идентичны, и Новый Завет показывает различия между ними.

Третий вариант толкования: родительный падеж указывает на источник или происхождение смирения. Так, НМВ, например, считает такое смирение «происходящим от веры», что сразу же напоминает нам об Аврааме, который «верою… повиновался» (Евр. 11:8). Очевидно, что здесь имеет место смирение веры, а не законопочитание. Возможно, второй и третий варианты не исключают друг друга, так как истинным откликом на благовестие действительно является только вера. Однако подлинная, живая вера в Иисуса Христа включает в себя элемент подчинения (ср.: 10:3) (особенно потому, что смыслом ее является Сам Иисус Христос, «Господь наш», 7), а также неизбежно предполагает полное пожизненное смирение. Вот почему реакция на благовестие, которой ожидает Павел, — это полная, безграничная отдача себя Иисусу Христу, что он и называет «смирением веры». Таков наш ответ тем, кто согласен признать Иисуса Христа Спасителем, но не согласен покориться Ему как Господу. Это бессмысленно. Разумеется, римские христиане и поверили, и покорились, и Павел называет их находящимися между призванными Иисусом Христом (6).

6. Смысл благовестил: прославление имени Христа

Слова «ради имени Его», которые НМВ помещает в начале стиха 5, в греческом тексте стоят в конце предложения, являясь как бы кульминацией. Почему Павел желал привести народы к смирению веры? Только ради славы и почитания имени Христа. Поскольку Бог «превознес Его» выше всех и «дал Ему имя выше всякого имени», для того чтобы «пред именем Иисуса преклонилось всякое колено… и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2:9 и дал.). Итак, если Бог желает, чтобы всякое колено преклонилось перед Иисусом и всякий язык исповедал Его Господом, то так мы и должны поступать. Мы должны быть «ревнителями» (как иногда выражается Писание) имени Его, то есть беспокоиться, когда оно неведомо, огорчаться, когда оно пренебрегаемо, негодовать, когда оно хулимо, но всякий раз усердствовать в своей решимости воздать ему ту честь и славу, которой оно достойно. Высочайшее из всех миссионерских призваний — это не смирение перед великой миссией (какой бы важной она ни была), не любовь к отчужденным от Бога и погибающим грешникам (какой бы сильной она ни была, особенно при мысли о Божьем гневе, стих 18), но рвение — горячее и страстное рвение прославить Иисуса Христа.

Иногда евангелизм ничем не отличается от искусно замаскированной формы империализма, независимо от того, какая цель при этом преследуется: защита ли чести нации, церкви, организации или самих себя. И только одна — единственная форма империализма является христианской по своей сути — это служение Его Царскому Величеству Иисусу Христу, Его Царству. Как говорит Иоанн, ранние христиане уходили «ради Имени» (3 Ин. 7) [20]. Он даже не уточняет, о каком имени идет речь. Но мы–то знаем. И Павел говорит нам об этом. Это несравнимое ни с каким другим именем Имя Иисуса. Перед этой высшей целью христианской миссии вянут и умирают все прочие цели.

В заключение приведем шесть основных истин Благой вести. Источник ее — Бог–Отец, а смысл ее — Иисус Христос, Сын Его. Подтверждение ее — Ветхий Завет, и место назначения — весь мир. Провозглашая Благую весть, мы ставим перед собой непосредственную задачу приводить людей к вере, а наша конечная цель — прославление имени Иисуса Христа. Или, для облегчения понимания этих истин, мы используем шесть предлогов: можно сказать, что Благая весть — это весть от Бога, о Христе, по Писанию, для народов, по вере и ради имени Его.

1:7–13

2. Павел и Римляне

Представившись своим читателям Апостолом и проповедником Благой вести, Павел обращается к ним: Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа (7). Нам трудно представить себе реакцию, которую могло вызвать слово «Рим» у людей 1–го века, живших в одной из отдаленных римских провинций. Как писал епископ Стивен Нейл, «этот вечный город дал им мир; он был оплотом закона, центром цивилизации, Меккой поэтов, ораторов и художников», но в то же время он был обителью всякого идолопоклонства»[21]. Тем не менее Бог держал там Своих людей, и Апостол характеризует их следующим образом.

Во–первых, они — возлюбленные Божий, Его собственные дорогие дети. Во–вторых, они призванные святые, потому что они — «призванные Иисусом Христом» (6). «Святые» или «святой народ» — это обычное ветхозаветное определение Израиля. Но здесь римские христиане из язычников — также «святые», потому что все христиане без исключения призваны Богом принадлежать Христу и Его святому народу.

В–третьих, римские христиане — это наследники Божьей «благодати и мира». Благословляя Израиль, Аарон молился о том, чтобы Яхве «помиловал» Свой народ и дал бы ему мир (Чис. 6:25 и дал.). Можно даже с большой долей уверенности предположить, что слова, используемые здесь Павлом, соответствуют двум важнейшим целям этого Послания: слово «благодать» означает безвозмездность Божьего оправдания грешников, а слово «мир» — примирение иудеев и язычников в Теле Христа. Хотя он не употребляет слово «церковь» (возможно потому, что римские христиане собирались группами в нескольких домах), но все же посылает свои приветствия всем (7) и благодарит всех (8), независимо от их этнического происхождения. Поскольку такие эпитеты, как «возлюбленные», «призванные» и «святые», относились к ветхозаветному Израилю, Павел, видимо, намеренно использует их здесь. Этим он показывает, что все верующие во Христа — и бывшие язычники, и иудеи — принадлежат народу, заключившему завет с Богом. После такого обращения Павел откровенно говорит римским читателям о своих чувствах (ср.: Рим. 9:24 и дал.), выделяя четыре момента.

1. Он благодарит Бога за них

Прежде всего благодарю Бога моего через Иисуса Христа за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире (8). Хотя здесь не обошлось без некоторой доли преувеличения, все же нельзя отрицать, что вместе с с ростом церкви распространялись и слухи о присутствии в столице христиан. И хотя Павел не имел никакого отношения к этому, он все же приносит хвалу за благовествование в Риме.

2. Он молится о них

Свидетель мне Бог, Которому служу духом моим в благовествовании Сына Его, что непрестанно воспоминаю о вас (9), всегда прося в молитвах моих, чтобы воля Божия когда–нибудь благопоспешила мне придти к вам (10). В апостольском служении Павла проповедь и молитва идут рядом. Он заверяет их, что, даже будучи незнаком с ними лично, он ходатайствует за них «непрестанно» (9) и «всегда» (10). Это не просто религиозная банальность, он говорит правду и просит у Бога подтверждения. В частности, он молится о том, чтобы сейчас «воля Божия» (то есть если на это есть Его воля) «благопоспешила» ему прийти к ним (10 б). Это очень робкая мольба. Он не навязывает Богу своего желания и не претендует на знание Божьей воли. Вместо этого он подчиняет свое желание воле Бога. При анализе главы 15 мы увидим, какой ответ был дан на его молитву.

3. Он стремится к встрече и объясняет причину своего желания видеть их.

Первая причина: …чтобы преподать вам некое дарование духовное (charisma) к утверждению вашему (11). На первый взгляд естественно истолковать этот духовный дар как один из тех charismata, которые Павел приводит в I Послании к Коринфянам (12), а затем в Послании к Римлянам (12) и в Послании к Ефесянам (4). Однако против этого есть серьезное возражение: в указанных текстах речь идет о дарах, ниспосланных по суверенному решению Бога (Рим. 12:6), Христа (Еф. 4:11) или Святого Духа(1 Кор. 12:11). Поэтому едва ли Апостол мог претендовать на «преподание» charisma от себя. Вероятно, это слово употреблено здесь в более общем смысле. Возможно, он имеет в виду свое собственное учение или проповедь, которые он надеется представить им по прибытии, хотя есть здесь некоторая «преднамеренная неясность»[22]. Это объясняется, скорее всего, тем, что на данном этапе он еще не знает ничего о духовных потребностях этих людей.

Не успевает он продиктовать эти слова, как тут же чувствует их односторонность, будто он намерен все отдать и ничего не получить. Поэтому он немедленно поясняет (даже поправляет себя): …то есть утешиться с вами верою общею, вашею и моею (12). Ему известно, что христиане взаимно благословляют друг друга, и, даже будучи Апостолом, Павел не считает для себя унизительным принять это благословение. Счастлив современный миссионер, направляющийся в другую страну с такой открытостью и готовностью принимать, а не только отдавать, учиться, а не только учить, воодушевляться, а не только воодушевлять! И счастливо собрание, духовный наставник которого обладает таким смиренным сердцем!

4. Он давно собирался навестить их

Не хочу, братия, оставить вас в неведении, что я многократно намеревался придти к вам, — но встречал препятствия даже доныне… (13а). Но Павел умалчивает о том, что препятствовало ему Позже, в конце Послания, он все объяснит: евангелизация, проводимая им в Греции и ее окрестностях, еще не завершена (15:22 и дал.). Почему он и раньше стремился к встрече с ними? Теперь он приводит третью причину: «… чтобы иметь жатву среди вас»[23]. «Жатва» буквально означает «плод». Джон Мюррей в связи с этим справедливо замечает: «Здесь говорится о собирании плода, а не о принесении его»[24]. Другими словами, он надеется обратить некоторых в Риме, как и у прочих народов (13). Действительно, вполне естественно, что Апостол хочет собрать плод благовествования в столице языческого мира.

1:14–17

3. Павел и евангелизм

Теперь Апостол делает три выразительных заявления личного характера, свидетельствующих о его горячем желании проповедовать Благую весть в Риме:

стих 14: «Я должен… (ПНВ — «обязан»)

стих 15: «…я… готов…»

стих 16: «…я не стыжусь…»

Причина потрясающей силы этих слов состоит в том, что они прямо противоположны настроениям в современной церкви. Люди в наше время рассматривают евангелизм как нечто второстепенное и считают, что они делают одолжение Богу. Для Павла же это — обязанность. В наше время преобладающим настроением в обществе является пассивность и лень — у Павла же — страстность, энтузиазм. Наиболее честным из нас сегодня пришлось бы признаться, что мы стыдимся благовествования, Павел же, напротив, не стыдится.

Следует иметь в виду, что у Павла было не меньше причин, чем у нас, испытывать нежелание или смущение. Рим был символом имперской гордости и власти, и люди говорили о нем со страхом. Каждый человек мечтал посетить Рим хотя бы раз в жизни, чтобы увидеть и поразиться. Но кто был он, этот человек по имени Павел, стремившийся посетить столицу не как турист, но как евангелист, уверенный в том, что Рим нуждается в его благовестии? Было ли это безрассудством и самонадеянностью? Согласно традиционным представлениям, Павел был некрасив, мал ростом, с нависшим лбом, кривыми ногами, лысый, с крючкообразным носом, имел слабое зрение и не обладал ораторским даром [25]. Могли он состязаться с гордым величием имперского Рима? Возможно, было бы благоразумнее держаться от всего этого подальше? Или все же, если посещение Рима было столь необходимым, не безопаснее ли было бы удерживать свой язык, чтобы не быть осмеянным во дворце и выдворенным из города?

Очевидно, Павел так не считал. Напротив, он пишет: «должен», «готов», «не стыжусь». Откуда же происходило это его страстное желание благовествовать? Таких источников — два.

1. Благая весть — это долг миру (14–15)

Наряду с вариантами «Я должен» (НМВ) и «Я обязан» (ПНВ), АВ предлагает свой вариант: «Я — должник». Видимо, недоумение переводчиков по поводу того, что Благая весть названа долгом, побудило их принять более привычное слово «обязанность». Фактически, есть два способа оказаться в долгу. Первый — взять взаймы у кого–либо; второй — получить деньги от третьего лица для передачи кому–то еще. Например, если бы я взял у вас в долг 1000 фунтов стерлингов, я был бы вашим должником до тех пор, пока не расплатился бы. Аналогично, если бы ваш друг отдал мне 1000 фунтов стерлингов для передачи вам, я бы также был вашим должником до тех пор, пока не отдал бы вам эти деньги. В первом случае я приобрел бы долг путем займа, во втором — меня сделал должником ваш приятель, доверив мне сумму денег, предназначенную для вас.

Павлу подходит последний вариант. Он ничего не брал взаймы у римлян, но Иисус Христос доверил ему Благую весть, предназначенную для них. Неоднократно в своих посланиях он пишет о том, что ему «вверено благовестив» (1 Кор. 4:1 и дал.; Гал. 2:7; 1 Фес. 2:4; 1 Тим. 1:11; Тит. 1:3). Правда, эта метафора скорее подразумевает управленческую (или опекунскую) функцию, нежели роль должника, однако подспудно здесь все же звучит именно эта мысль. Сам Иисус Христос сделал Павла должником, доверив ему Евангелие, и он был в долгу у римлян. Как Апостол язычников, он был в особенном долгу у языческих народов, …должен и Еллинам, и нееллшшм [буквально «варварам»], мудрецам и невеждам (14). Не совсем ясно, как нам следует относиться к такой классификации. Возможно, оба выражения подразумевают одни и те же различия этих групп, а возможно, первое имеет в виду национальные, культурные и языковые различия, а второе — уровень интеллектуального развития и образования. В обоих случаях и то, и другое приложимо ко всему языческому миру. И, руководимый чувством долга перед ними, Павел пишет: Итак… я готов благовествовать и вам, находящимся в Риме (15).

Точно так же и мы в долгу перед миром, хотя мы и не апостолы. Если Евангелие пришло к нам (а оно пришло), мы не имеем права держать его при себе. Никто не вправе заявлять о своей монополии на Благую весть. Хорошая новость существует для того, чтобы ею делиться, и мы обязаны донести ее до других. Таково было самое первое побуждение Павла. Его горячее стремление исходило из осознания взятого на себя обязательства. Общеизвестно, что неуплата долга — низкий поступок, поэтому и мы должны быть такими же усердными в своем стремлении вернуть долг, как Павел.

2. Благая весть — это сила Божья ко спасению (16)

Здесь Павел рассуждает о второй причине, побудившей его так горячо желать благовествования: Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во–первых Иудею, потом и Еллину (16).

Некоторые толкователи настолько оскорблены тем, что Павел вообще мог стыдиться Благой вести, что готовы объявить это его заявление стилистическим приемом — литотой, то есть оборотом речи со специальным риторическим эффектом, где вместо положительной информации дается отрицательная. (К примеру, если кто–то говорит: «Не очень–то я счастлив», то это значит: «Я вовсе не рад, а огорчен и расстроен»). Поэтому Моффат так интерпретирует фразу Павла: «Я горжусь своим благовествованием». Однако такая попытка приглушить звучание слов Павла, хотя грамматически вполне допустима, психологически необоснованна. Сам Иисус предупреждал учеников, чтобы они не стыдились Его; следовательно, Он это предвидел (Мк. 8:38).

Павел в этом наставлял и Тимофея (2 Тим. 1:8, 12). Однажды я слышал, как в проповеди на этот стих Джеймз Стюарт из Эдинбурга сделал интересное замечание: «Нет смысла заявлять, что ты чего–то не стыдишься, если ты уже не испытывал искушения этим». Несомненно, Павлу было знакомо такое искушение. Он пишет коринфянам, что он прибыл к ним «в немощи и в страхе и в великом трепете» (1 Кор. 2:3). Он знал, что благовестие о Кресте было «глупостью» для одних и «камнем преткновения» для других (1 Кор. 1:18, 23), потому что подрывало самоправедность и бросало вызов самооправданию. И поэтому где бы ни проповедовалось истинное Евангелие, оно всюду встречает противодействие, часто — презрение, а иногда — насмешки.

Как же Павел преодолел (и как нам преодолевать) искушение стыдиться Благой вести? Он отвечает так: только помня, что весть, которую люди презирают как ничтожную, в действительности «сила Бога ко спасению всякого верующего». Как мы об этом узнаем? Только через испытание ее спасающей силы на собственном опыте. Если Бог примирил нас с Собою во Христе, простил наши грехи, сделал Своими детьми, вложил в нас Святой Дух, начал изменять нас и ввел нас в Свое новое святилище, тогда как же можем мы стыдиться Благой вести?

Более того, благовестие Божье — это спасающая сила Бога для всякого верующего: сначала для Иудея, потом и Еллина. Спасающая вера, являющаяся обязательной реакцией на Благую весть, — это великий уравнитель, потому что все спасающиеся спасаются совершенно одинаковым путем — по вере (ср.: Рим. 3:22; 4:11; 10:4; И). Это одинаково справедливо и для иудеев, и для язычников; между ними нет различий в отношении спасения (Рим. 10:12; ср.: Гал. 3:28). Приоритетное положение евреев («сначала Иудею») обосновано и теологически, так как Бог избрал их и заключил с ними завет, и, следовательно, — исторически («…вам первым надлежало быть проповедану слову Божию…») (Деян. 13:46).

Три стиха (14–16), свидетельствующие о его страстном желании благовествовать в Риме, показывают нам, размышляющим над ними, корни этого нетерпения. Они — в убежденности Павла, что благовестие — это неоплатный долг всему миру и спасающая Божья сила. В первом факте он находил подтверждение своей обязанности (Благая весть была ему вверена); во втором — свою убежденность (если он сам получил спасение, то, значит, его могут получить и другие). И сегодня Благая весть — это и долг, требующий оплаты, и спасающая сила, которая переживается лично каждым. Лишь когда мы осознаем и прочувствуем эти истины, мы сможем вместе с Павлом сказать: «Я не стыжусь… Я обязан… Я готов поделиться Благой вестью с этим миром».

3. В благовестии открывается праведность Божья [26] (17)

В нем открывается правда Божья от веры в веру, как написано: «праведный верою жив будет» (17).

В словах Павла (стихи 16—17) заключена следующая логика: «Я не стыжусь благовестил, потому что оно есть сила Божия ко спасению», потому что в нем «открывается праведность Божия…»[27]. То есть благовестие есть спасающая сила Божья, потому что в нем открывается праведность Божья. Более того, эта праведность — «от веры к вере» (АВ), во исполнение пророчества Аввакума (2:4): «праведной верою жив будет». Многие толкователи считают стихи 16 и 17 «текстом», а все остальное Послание — иллюстрацией к нему. Действительно, эти стихи чрезвычайно важны для нашего понимания. Но здесь мы сталкиваемся с тремя вопросами. Первый: что такое «праведность Божия»? Второй: каково значение сочетания «от веры к вере» (АВ) или «через веру к вере»[28] (ПНВ)? Третий: как следует толковать цитату Аввакума и использование ее Павлом?

а. Праведность Бога[29]

Значение выражения dikaiosyne theou («праведность Бога» или «от Бога») обсуждается на протяжении всей церковной истории, что привело к появлению необъятного количества исследований на эту тему Всю эту информацию нелегко суммировать, не говоря уже о том, чтобы ее систематизировать или анализировать. Во–первых, некоторые утверждают, что «праведность Бога» — Божественное свойство или качество. «Праведность» — подразумевает Его характер наряду с действиями, которые Он совершает в соответствии со Своим характером. Поскольку Он есть «Судия всей земли», несомненно, что Сам Он всегда «поступит «правосудно» (Быт. 18:25), поскольку Он любит праведность и ненавидит нечестие, и праведность есть жезл Царства Его (Пс. 44:6 и дал., цитируется на иврите 1:8 и дал.; ср.: Пс. 10:1 и дал.).

Из Послания к Римлянам следует, что личная праведность Бога проявляется прежде всего в Кресте Христа. Когда Бог «предложил Его в жертву умилостивления»[30], Он сделал это «для показания справедливости Его» (dikaiosyne, 3:25; с повторением в 3:26), для того чтобы Он Сам явился «справедливым» и «оправдывающим верующего в Иисуса» (3:266). Через все Послание проходит страстное желание Павла защитить праведный характер Бога и Его действия. Он убежден: что бы ни делал Бог — спасая (3:25) или творя суд (2:5) — Он всегда абсолютно совершенен в Своей праведности. Приведем, например, высказывание Уильяма Кэмпбелла: «…праведность Бога — это прежде всего такая праведность, которая ясно демонстрирует верность Бога Своей праведной природе»[31], целостности, совершенству. Однако это качество Бога не является ни единственным, ни даже главным из открывающихся, по заявлению Павла, в благовестии (1:17), потому что оно было полностью открыто в законе.

Во–вторых, другие утверждают, что «праведность Бога» — Божественная деятельность, а именно — Его спасительное внедрение в мир через Свой народ. В самом деле, понятие Божьего «спасения» и «праведности» часто перекликаются в параллельных местах иудейской Библии, особенно в Псалтири и в Книге Пророка Исайи (главы 40–66). Например: «Явил Господь спасение Свое, открыл пред очами народов правду Свою» (Пс. 97:2; ср.: 50:14; 64:5; 70:2, 15; 142:11). Точно так же Бог говорит: «Я приблизил праведность Мою… и спасение Мое не замедлит» (Ис. 46:13; ср.: 45:8; 51:5 и дал.; 56:1; 63:1) и заявляет о себе как о «Боге праведном и спасающем» (Ис. 45:21). Было бы преувеличением ставить здесь знак равенства между Божьей праведностью и Божьим спасением. Скорее Его праведность подразумевает верность Своим заветным обещаниям, и потому можно молить Его и ожидать от Него дарования спасения Его народу. «Суди меня по правде Твоей, Господи» (Пс. 34:24). Как выразился Джон Цислер, «спасение — это форма, в которую облекается праведность Божия»[32]. Эрнст Кэземанн говорит о праведности Божьей с точки зрения силы Бога, спасающей силы, заключенной в Его верности завету, силы, сметающей зло и судящей Его народ[33]. Аналогичен подход Н. Т. Райта. Он пишет, что праведность Божья — это «в сущности своей верность согласно завету; это праведность Бога, обещавшего Аврааму объемлющее весь мир верное Богу потомство, в котором и через которое зло в мире будет сокрушено»[34].

Третья точка зрения: «праведность Бога» открывается в благовестии как Божественное достижение. Здесь родительный падеж передает уже не субъектное значение (когда речь идет о характере Бога и Его деятельности), но объектное («праведность от Бога», как НМВ толкует эту фразу в 1:17 и в 3:21). Например, в Послании кФилиппийцам 3:9 вместо простого родительного падежа («праведность Бога») стоит предложная форма («праведность… от Бога» — ек theou). Значит, праведность, которой потребует от нас Бог, когда мы предстанем перед Ним, — это тот статус, который достигнут Им через искупительную жертву Креста и который открывается Им в благовестии и даруется всем верующим в Иисуса Христа.

Нет сомнения, что Павел использует выражение «праведность Божия» в этом третьем по счету смысле. Он сопоставляет ее с нашей собственной праведностью (Флп. 3:9; ср.: Рим. 10:3), за которую мы держимся, вместо того чтобы покориться Его праведности (10:3). Праведность Божья — это дар (5:17), предлагаемый по вере (3:22), который мы можем иметь и в котором можем радоваться (Флп. 3:9). Чарлз Крэнфилд, сторонник этой точки зрения, перефразирует 1:17 следующим образом: «Поскольку статус праведности, который есть дар Божий людям (им предложенный), открывается в Благой вести, то и достижимом только через веру» [35]. Далее, во Втором послании к Коринфянам 5:21 Павел пишет, что во Христе мы фактически «сделались праведными перед Богом»; в Послании к Римлянам (4) он говорит о том, что праведность «вменялась» нам («отнесена на наш счет») как Аврааму (стихи 3, 24), а в Первом послании к Коринфянам 1:30 сказано, что Сам Христос «сделался для нас… праведностью».

Значит, «праведность Божия» может пониматься и как Божественная характеристика (наш Бог— праведный Бог), и как Божественная деятельность (Он приходит спасти нас), и как Божественное достижение (Он дарует нам статус праведности). Все три варианта толкования верны и поддерживаются многими исследователями, иногда даже в сотрудничестве друг с другом. Что касается меня, я не понимаю, почему нам предлагается выбор и почему объединение здесь невозможно. Даже профессор Фитцмайер, автор странного выражения «честность Бога» (утверждающий, что оно включает в себя понятие о честном бытии Бога и Его «честной деятельности»)[36], все же соглашается, что оно также подразумевает «статус честности, даруемый людям Богом по Его милости»[37]. Другими словами, это одновременно и свойство, и деятельность, и дар.

В связи с этим есть смысл и в утверждении, что «праведность Бога — это Его праведное стремление поместить грешников рядом с Собою, даруя им при этом праведность, но не их собственную, а Свою. «Божья праведность» — это справедливое оправдание Богом неправедных, провозглашение нечестивых праведниками, когда Он, с одной стороны, являет Свою праведность, с другой, — дает ее нам. Делает Он это через Христа — праведника, умершего за грешных, что Павел и разъясняет далее. И дарует Он нам это по вере, когда мы доверяемся Ему, моля со слезами о Его милосердии.

б. «От веры к вере»

Праведность Бога, открывающаяся в благовестии и предлагаемая нам, — это праведность (буквально) «из веры в веру» или «от веры к вере» (АВ). Существует множество толкований этой фразы, одно своеобразнее другого. Я приведу четыре наиболее достойных внимания. Первое относится к вопросу о происхождении веры. Как говорил Бенгель, «от веры Бога, предлагающего ее, к вере людей, принимающих ее»[38]. Проще говоря, от Божьей веры (лучше сказать верности) — к нашей вере. Божья верность всегда предшествует, а наша — это только ответ на нее. Таково мнение Карла Барта [39]. Во–вторых, возможно, Павел имеет в виду распространение веры через евангелизацию «от верующего к верующему». В–третьих, он может говорить здесь о возрастании веры, «от меньшей к большей» (ср.: 2 Кор. 3:18, (ПНВ). И четвертое: возможно, здесь акцентируется главенствующая роль веры. В таком случае это выражение приобретает чисто риторический характер и может иметь, к примеру, следующее толкование: от «начала до конца» через веру (НМВ) или «вперед и вперед через веру»[40].

в. Цитата Аввакума

Свой особый интерес к вопросу веры Апостол подтверждает ссылкой на Священное Писание, цитируя пророка Аввакума (2:4): Праведный… верою жив будет. Пророк сокрушен тем, что Бог намеревается поднять нечестивых вавилонян для наказания Израиля. Как можно использовать одних нечестивых для наказания других нечестивых? Аввакум получил ответ: гордые вавилоняне падут, а праведный израильтянин будет жив верою, то есть через смиренное, неуклонное упование на Бога.

Однако многие толкователи, например, ПНВ, по–разному передают цитируемые Павлом слова Аввакума. Одно из таких толкований: «Будет жив тот, кто получил праведность через веру». В пользу этого варианта выдвигаются довольно веские аргументы. Первый: у Павла уже есть такие же слова в Послании к Галатам (Гал. 3:11), написанном несколькими годами раньше, где они являются библейским обоснованием оправдания по вере, а не по закону. Именно таково его понимание. Второй: можно сказать, что весь контекст требует такого толкования, поскольку в нем с особой силой звучит подтвержденное Писанием положение: «от веры к вере». Павла волнует не то, как живут праведники, а то, как грешники становятся праведниками. Третий: такой вариант толкования соответствует структуре самого Послания. Так Андерс Найгрен замечает, что в главах 1–4 слово «вера» встречается по меньшей мере 25 раз, а слово «жизнь» — только 2 раза; в главах 5–8 слово «жизнь» встречается 25 раз, а «вера» — лишь 2 раза. Эта статистика, по его мнению, свидетельствует, что тема глав 1—4 — «праведный по вере», а глав 5–8 — «жив будет» [41].

Но правомерно ли такое истолкование текста Аввакума, в результате которого вера воспринимается как путь к праведности, а не как путь к жизни? Я полагаю, да. Мы знаем, что пророк характеризует Божий народ с точки зрения праведности, веры и жизни. Как бы мы ни понимали эту фразу, в обоих случаях утверждается, что «праведные будут живы» и что вера чрезвычайно важна. Единственный вопрос, возникающий в этой связи, это будут ли живы праведные по вере? Разве не верны оба варианта? Ведь и праведность, и жизнь — по вере. Те, кто праведны по своей вере, также и живы верою. Начав жить по вере, они идут этой дорогой. Это не противоречит выражению «от веры к вере», откуда явствует, что христианская жизнь идет по вере от начала до конца. Поэтому я поддерживаю мнение Ф. Ф. Брюса: «Смысл пророчества Аввакума настолько универсален, что им смог воспользоваться и Павел, и этот факт ни в коем случае не искажает саму пророческую идею, но подчеркивает непреходящую ценность Послания»[42].

А. Гнев Бога на все человечество

Послание к Римлянам 1:18 — 3:20

Ничто так не отделяет людей от Христа, как неспособность испытывать потребность в Нем или нежелание признать ее. Как сказал Иисус: «…не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мк. 2:17). Он решительно защищает от фарисейских нападок свое сближение со «сборщиками налогов» и «грешниками». Говоря о враче, Он не имеет в виду, что некоторые люди праведны и не нуждаются в спасении, но что некоторые считают себя такими! Пребывая в постоянной самоправедности, они никогда не придут ко Христу. Как будучи больными мы идем к врачу, только когда признаем свою неспособность вылечиться своими силами, так и ко Христу мы обращаемся лишь тогда, когда признаем себя виновными грешниками и не можем сами спасти себя. Это положение применимо ко всем нашим проблемам. Отрицание наличия проблемы приводит к невозможности ее решения; признание же открывает такую возможность. Есть смысл заметить в этой связи, что первым из двенадцати этапов анонимного лечения алкоголиков является следующее признание: «Мы признаем свою беспомощность перед алкоголем и то, что мы потеряли возможность управлять своими жизнями».

Наверняка, многие люди очень энергично будут настаивать на том, что они не грешники и ни в чем не виновны, следовательно, в Христе не нуждаются. Совершенно неверно было бы пытаться искусственно вызывать у них чувство вины. Но если грех и вина повсеместны (а это так), то мы не имеем Права оставить людей пребывать в их ложном раю воображалой невиновности. Самым неблагоразумным шагом врача в этом случае было бы пойти на уступку и согласиться с неправильным диагнозом, поставленным пациентом самому себе. Наш христианский долг через молитву и научение приводить людей к осознанию истинного своего диагноза с точки зрения Бога. В противном случае они никогда не откликнутся на Благую весть.

Эта простая и непопулярная мысль заключена в Послании 1:18 — 3:20. Прежде чем Павел показал одинаковую доступность спасения для иудеев и язычников (1:16), ему пришлось доказывать, что они одинаково нуждаются в нем. Следовательно, целью его в этом отрывке является предъявление «обвинения в том, что все — иудеи и язычники — одинаково находятся под властью греха» (Рим. 3:96, ПАБ), и потому весь мир подлежит Божьему суду (Рим. 3:196, ПАБ)[43]. Он не просто выдвигает обвинение, он предъявляет свидетельство против нас для того, чтобы доказать нашу вину и определить наш суд. Все — мужчины и женщины (единственное исключение — Иисус) — грешны, виновны и не имеют оправдания у Бога. Они уже под Божьим гневом. Они уже осуждены. Это и есть та высокая и торжественная тема, и тот мрачный фон, на котором ярким светом сияет Евангелие, и то неизменное основание, на котором строится евангелизация мира.

Павел демонстрирует всеобщность человеческого греха и вины следующим образом: он разделяет все человечество на несколько групп и последовательно предъявляет каждой из них обвинения. В каждом случае процедура идентична. Вначале он напоминает каждой группе людей, что они знают о Боге и добропорядочности. Затем он ставит их перед нелицеприятным фактом, что их образ жизни не отвечает уровню их знаний, что они намеренно подавляют свое знание, даже отворачиваются от него, продолжая жить в нечестии. И потому они виновны перед Богом. Никто не может претендовать на невиновность, потому что никто не может оправдаться незнанием.

Во–первых (1:18–32), он показывает развращенное языческое общество в его идолопоклонстве, аморальности и антиобщественном поведении.

Во–вторых (2:1—16), он обращается к критикам–моралистам (язычникам или иудеям), провозглашающим высокие этические нормы для всех, кроме самих себя.

В–третьих, (2:17 — 3:8), он обращается к самонадеянным иудеям, хвастающим своим знанием закона Божьего, но не подчиняющимся ему.

В–четвертых (3:9–20), он охватывает все человечество и делает вывод, что все мы виновны и не имеем оправдания перед Богом.

На протяжении пространного отрывка, постепенно, но неуклонно выстраивая свое обвинение, Апостол ни разу не теряет из виду Благую весть Христа. И, действительно, «праведность Бога» (то есть, как мы уже видели, Его праведный путь приведения к праведности нечестивых) — это тот единственный контекст, в котором возможно разоблачение всей мерзости человеческого нечестия. В 1:17 Павел заявляет, что «в нем [благовестии] открывается правда Божия». В 3:21 он повторяет это заявление почти дословно: «Но ныне… явилась правда Божия». Именно между этими двумя великими истинами о милосердной Божьей правде и помещает Павел свое потрясающее разоблачение человеческой греховности (1:8–3:20).

1:18–32

4. Развращенное языческое общество

Важно осознать связь между этим разделом («Гнев Бога») и последним («Благовестие Бога»). В стихах 16–20 Апостол пользуется одним из традиционных аргументов. Он последовательно повествует о силе Бога (16), праведности Бога (17), гневе Бога (18) и славе Бога, явленных в Его творении (19–20). Кроме того, каждое свое заявление он соединяет с предыдущим союзами gar или dioti, означающими «для» или «потому что». Попытаюсь прояснить эту аргументацию с помощью воображаемого диалога с Павлом.

Павел: Я не стыжусь благовестил (16а).

Вопрос: Почему, Павел?

П.: Потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему (166).

В.: Что это значит, Павел?

П.: В благовестии открывается правда Божия, то есть путь Божий к оправданию грешников (17).

В.: Но для чего это нужно, Павел?

П.: Потому что открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою (18).

В.: Но как люди подавляют истину, Павел?

П.:… что можно знать о Боге, явно для них… Ибо невидимое Его… от создания мира… видимо… (19—20).

Можно было бы говорить о четырехкратном самооткровении Бога, хотя видно, что употребление здесь слов, относящихся к теме «откровение», довольно ограничено. С целью внести некоторую ясность в теологический аспект проблемы я покажу эти Божественные откровения в обратном порядке. Первое: Бог открывает Свою славу («вечную силу Его и Божественную природу»)[44] в Своем творении (19—20). Второе: Он открывает Свой гнев на грехи тех, кто подавляет свои знания о Творце (18). Третье: Он открывает Свою правду (Свой праведный путь приближения к Себе грешников) в Благой вести (17). Четвертое: Он открывает Свою силу в верующих через спасение их (16).

Далее следует жестокое разоблачение морального падения языческого мира. Тщательное изучение этого обличительного текста навело некоторых исследователей на мысль, что Павел писал, находясь под влиянием истории падения Адама, а также иудейской критики языческого идолопоклонства в Книге Премудрости Соломона.

Профессор Морна Хукер пишет, что Павел изображал «человеческий грех в свете его истинно библейского происхождения, описанного в истории творения и падения в книге Бытие»[45]. Другие подхватили эту мысль, ибо здесь без труда просматриваются параллели с прошлым. Например, вторя книге Бытие, Павел обращается к «созданию мира» (20) и к делению творений на «птиц, четвероногих и пресмыкающихся» (23), используя такие слова, как «слава», «образ и подобие» (23). Он напоминает о том, что человеческие существа обладают знанием о Боге (19, 21), напоминает также об их стремлении стать «мудрыми» (22), их отказе оставаться в зависимости (18, 21), замене «истины Божией ложью» дьявола (25) и об их понимании, что такой бунт ведет к «смерти» (32; ср.: 5:12 и дал.). Отсюда следует, что Павел писал, опираясь на общее библейское основание — историю творения и падения, однако это еще не доказывает его намерения пересказать историю Адама.

Убедительней звучит то, что Павел обращается к апокрифической Книге Премудрости Соломона, особенно к главам 13–14, где представлена эллино–иудейская полемика о языческом идолопоклонстве. Сэнди и Хедлэм составили таблицу, в которой показаны параллели между Книгой Премудрости и Посланием к Римлянам [46]. Очевидно, что главы Книги Премудрости говорят о человеческой неспособности познать Бога через Его творения («…которые из видимых совершенств не могли познать сущего»)[47], о греховности и мерзости идолопоклонства («но более жалки те, …которые называют богами дела рук человеческих»)[48], о том, что «служение идолам, не достойным именования, есть начало, причина и конец всякого зла»[49], упоминают сексуальное «растление», «вероломство, мятеж, клятвопреступление и расхищение имуществ»[50] и приводят к выводу, что «неизвинительны» те, кто не видит Бога в Его творениях[51]. Но эти сходные черты обнаруживаются в массе второстепенного материала и недостаточно близки между собою, чтобы можно было говорить о сознательном заимствовании. Более вероятно, что Павел опирался скорее на критику идолопоклонства ветхозаветными пророками, чем на Книгу Премудрости. Я согласен с Годетом в том, что есть огромная разница между «смягченным и поверхностным толкованием идолопоклонства» в книге Премудрости и «глубоким психологическим анализом» Павла[52].

Возвращаясь к тексту Павла, мы встречаемся с его высказыванием о том, что «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков» (18).

Само упоминание о гневе Божьем в наши дни вызывает у людей замешательство и даже скептицизм. Как может гнев, спрашивают они, приравненный Иисусом в Его Нагорной проповеди к убийству (Мф. 5:22) и названный Павлом проявлением нашей греховной человеческой природы, несовместимый с нашей новой жизнью во Христе (Гал. 5:19 и дал.; Еф. 4:31; Кол. 3:8), — как может этот гнев ассоциироваться с образом святого Бога? И действительно, размышление о гневе Божьем поднимает три вопроса: о его природе, об объектах его действия и его проявлениях.

1. Что такое гнев Божий?

Если мы хотим сохранить целостность Священного Писания, мы не должны впадать в крайности при определении понятия гнева Божьего. С одной стороны, некоторые не видят различия между Божьим и греховным человеческим гневом. С другой стороны, некоторые считают, что следует вообще отказаться от понятия гнева как личного свойства Бога или Его отношения к миру.

Человеческий гнев — вещь весьма неправедная, хотя и существует такое понятие, как «справедливый гнев». Это неразумная и неконтролируемая эмоция, вмещающая в себя тщеславие, враждебность, злобу и жажду мести. Совершенно очевидно, что Божий гнев абсолютно свободен от этих ядовитых компонентов.

Родоначальником идеи отказа от понятия личного гнева Бога как качества, недостойного Его, обычно считается К. Н. Додд, чьи комментарии к Посланию были опубликованы в 1932 г. Он аргументировал свое мнение тем, что «Павел ни разу не использует глагол «гневаться» применительно к Богу как к субъекту», а очень часто он использует глагол «любить». Также существительное orge (гнев) встречается лишь три раза в сочетании «гнев Божий», но постоянно как «гнев» безотносительно Бога, посредством безличного повествования [53]. Додд приходит к выводу, что Павел делает попытку показать «не отношение Бога к человеку, но неизбежный причинно–следственный процесс, совершающийся во всеобщем бытии»[54]. А. Т. Хэнсон продвинулся еще дальше в развитии данной концепции в работе «Гнев Агнца» (1959), где утверждал, что гнев Божий — понятие «совершенно безличное»[55] и представляет собой «неизбежный процесс исторического вырождения греха»[56].

Однако совершенно очевидна несостоятельность аргумента, что выражение «гнев Божий» встречается в тексте намного реже, чем слово «гнев». Ведь аналогичным образом Павел обращается и с понятием «благодать». В конце главы 5 он говорит и о «благодати Божией» (15), и просто о «благодати», которую он тем не менее характеризует как «преизобилующую» (20), «царствующую» (21) и как самое личностное из всех качеств Бога. Очевидно, что если «благодать» — это Бог, поступающий по благодати, то «гнев» — это Бог, поступающий согласно Своему отвращению ко греху. Это есть Его «глубоко личная ненависть» к злу [57].

Таким образом, гнев Бога не имеет почти ничего общего с человеческим гневом. Это не значит, что Бог раздражается, впадая в ярость, или Он низок, злобен и мстителен. В нравственном конфликте альтернативой «гнева» является не «любовь», а «нейтралитет»[58]. Но Бог не нейтрален. Напротив, Его гнев — это Его святая ненависть к злу, Его отказ примириться с ним или идти с ним на компромисс, это Его справедливый суд над ним.

2. На кого направлен гнев Бога?

В общем смысле гнев Божий направлен только против греха. Мы гневаемся, когда ущемляют нашу гордость; в Божьем же гневе этот личный мотив отсутствует. Ничто не возбуждает этот святой гнев, кроме греха и только греха. В частности, Павел пишет, что гнев Божий направлен …на всякое безбожие [asebeia] и нечестие [adikia] людей, подавляющих истину своим нечестием (18)[59]. Согласно Дж. Б. Лайтфуту, asebeia означает «против Бога», a adikia — «против людей». Далее: «первое слово предшествует и непосредственно влечет за собой второе — вот где скрывается самый смысл этой главы»[60]. Писание однозначно говорит, что суть греха — в безбожии. Безбожие — это попытка избавиться от Бога, но поскольку это невозможно, то принимается решение жить так, как будто это удается. «Нет страха Божия пред глазами их» (3:18). Справедливо и обратное положение, что смыслом праведности является верность Богу, любовь к Нему всем нашим существом и подчинение Ему с радостью.

Гнев Божий направлен, однако, не против «безбожия и нечестия» in vacuo, но против безбожия и нечестия тех людей, которые «подавляют истину неправдою» (опять adikia). Дело не в том, что они поступают неправедно, хотя сами так не считают, а в том, что они приняли решение a priori жить для себя, а не для Бога и других людей и поэтому сознательно заглушают всякую истину, восстающую против их самонадеянности.

Какую же «истину» имеет в виду Павел? Об этом он говорит в стихах 19–20. Это то знание о Боге, которое определенно открывается нам в окружающем нас естественном мировом порядке. Ибо, что можно знать о Боге (и что доступно таким ничтожным, падшим существам, как мы) — «явно» или открыто. Причина такой открытости в том, что Бог проявил инициативу и «явил им». Как? Объяснение находим в стихе 20. Дело в том, что невидимое Его, венная сила Его и Божество [в совокупности составляющие часть Его «славы» 23] от создания мира чрез рассматривание творений видимы… Другими словами, Бог, Сам по Себе невидимый и непознаваемый, сделал Себя видимым и познаваемым через Свои творения. Творение — это видимое явление невидимого Бога. Как являют себя художники через свои рисунки, картины и скульптуры, так и Божественный Художник открывает Себя в Своем творчестве.

Эта истина откровения через творение является постоянной темой Священного Писания. «Небеса проповедуют славу Божию» и «Вся земля полна славы Его» (Пс. 18:1; Ис. 6:3). Иов, сказавший, что прежде он только «слышал слухом уха» о Яхве, в конце признался, что через совершенство природного порядка глаза его «увидели» Его (Иов. 37—41; 42:5). Живой Бог, сотворивший все, как проповедовал Павел своей языческой аудитории в Листре, «не переставал свидетельствовать о Себе», но проявлял Свою милость к человечеству через дары дождя и плодоношения изобильной пищей и исполнял сердца радостью (Деян. 14:14 и дал.; ср.: Мф. 5:45; Деян. 17:22 и дал.).

Поскольку отрывок 1:19–20 Послания является одним из основных текстов Нового Завета, относящихся к теме «общего откровения», он может помочь установить, чем «общее откровение отличается от особого». Явление Себя Богом через «совершенные дела» имеет четыре аспекта. Во–первых, оно и «общее», поскольку для всех и повсюду, и, с другой стороны, — «особое», поскольку предназначено для определенных людей в конкретных местах через Христа и библейских авторов. Во–вторых, оно и «естественно», поскольку дано через естественный порядок в мире, и, с другой стороны, «сверхъестественно», поскольку предполагает воплощение Сына и богодухновенность Священного Писания. В–третьих, оно «непрерывно», потому что со времени сотворения мира оно не прерывается «день заднем… ночь за ночью» (Пс. 18:3) [61], и, с другой стороны, оно «конечно», поскольку заканчивается в Христе и в Писании. И в–четвертых, оно «творческое» по своему характеру, так как являет славу Божию через творение, и «спасительно», поскольку являет Божью благодать во Христе.

Убеждение в том, что Бог проявляет Себя в сотворенной вселенной, все так же актуально и для нас, живущих в 20 веке. Хотя пять так называемых «классических» аргументов, доказывающих существование Бога, сформулированных Фомой Аквинским в 13 веке в его книге «Сумма философии», уже больше не в моде, христиане все же продолжают верить, что Божья сила, могущество и праведность открываются в красоте и гармонии, сложности и доступности вселенной по мере того, как ученые исследуют ее.

Например, после того как в апреле 1992 года Американскому физическому обществу было передано сообщение об обнаруженных спутником «родовых схватках» Вселенной, один анонимный автор написал в «Гардиан»: «Трудно себе представить более естественную реакцию на такие потрясающие ум открытия, чем преклонение колен и в полном уничижении принесение хвалы Богу или Биг Бену, или им обоим за непостижимую мудрость замысла, согласно которому мельчайшая часть Вселенной под названием Земля благословлена тем, что называется «воздух». Спустя несколько лет один хирург–консультант написал мне: «Я наполняюсь чувством благоговения и смирения и когда рассматриваю содержимое клетки, и когда созерцаю небо в ясную ночь. Координация сложных клеточных процессов в их обычном назначении задевает мое научное «я», свидетельствуя в пользу Высшего Назначения». Антропологи также обнаружили некую универсальную нравственную координату в человеческих существах, и хотя сознание в некоторой степени определятся культурой, эта координата все же всем и везде свидетельствует о существующей разнице между добром и злом и о том, что зло заслуживает наказания (32).

Павел заканчивает свое заявление словами: …так что нет им оправдания (20) [62] и свидетельствует о «естественном откровении», а не о «естественной теологии (или религии)». Последнее утверждение основано на вере в то, что человеку дана возможность познания Бога через природу. Отсюда следует, что творение есть путь к Богу и может рассматриваться в качестве альтернативы Христу. Некоторые обосновывают это положение ссылками на первую главу Послания к Римлянам, особенно на такие фразы: они познавши Бога (21); они не заботились иметь Бога в разуме (28).

Но существуют разные уровни познания Бога, и здесь речь идет не о том полном познании, которым благословлены примирившиеся с Ним во Христе. Павел имеет в виду, что через общее откровение люди могут познать силу, Божественность и славу Бога (а не Его спасающую благодать во Христе) и что такое знание достаточно не для их спасения, но скорее для их осуждения, поскольку они не хотят жить в соответствии с этим знанием. Вместо этого они подавляют истину неправдою (18), так что они безответны (20). Именно на этот сознательный человеческий бунт открывается гнев Бога.

3. Явление гнева Божьего

Самый первый ответ на этот вопрос таков: Божий гнев будет явлен в будущем, в самом конце, в День суда. Существует такое понятие, как «грядущий гнев» (1 Фес. 1:10). Павел называет День суда «днем гнева Божьего» (Рим. 2:5, 8; ср.: 3:5; 4:15; 5:9; 9:22). Во–вторых, в настоящее время гнев Божий проявляется через общественные юридические учреждения, о чем Павел скажет далее (13:4), но теперь его мысль сосредоточена на другом.

В–третьих, есть еще один вид проявления Божьего гнева в настоящее время, чему Апостол посвящает остальную часть главы 1. Он «открывается… с неба» сейчас, говорит Павел (18) и продолжает грозным троекратным рефреном: «…и предал их Бог…» (24, 26,28). Размышляя о Божьем гневе, мы обычно представляем себе «гром с небес, земные катаклизмы, мощный огненный факел». Но вместо этого гнев Его приходит «тихо и незаметно», выражаясь в том, что грешники предаются самим себе [63]. Как пишет Джон Цислер, «он осуществляется не вмешательством Бога, а как раз Его невмешательством — позволением мужчинам и женщинам ходить своими путями»[64]. Бог оставляет упрямых грешников в их самонадеянности (ср.: Пс. 80:12; Ос. 4:17; Деян. 7:42; 14:16), а в результате — моральная и духовная деградация, которую и следует понимать как карающее деяние Бога. Это и есть откровение Божьего гнева с небес (18).

Хотелось бы теперь резюмировать наши размышления о Божьем гневе. Фактом является решительное и абсолютно праведное отвращение Бога ко греху. Оно направлено против людей, получивших некоторое знание о Божьей истине через сотворенный мировой порядок, но сознательно подавляющих это знание, чтобы идти путем своей самодостаточности. И гнев Божий уже проявляется, пока предварительно, в нравственном и общественном падении, которое Павел увидел в большей части современного ему греко–римского мира и которое мы можем наблюдать в современных человеческих сообществах.

Рассуждая о проявлениях Божьего гнева, Павел демонстрирует тот же логически развивающийся процесс разложения, который показан им в стихах 18–20, то есть одна и та же схема аргументации «повторяется с необыкновенной, устрашающей силой» и в стихах 21–24, 25–27, 28–31[65].

Вначале он утверждает, что люди имеют знание о Боге: они познали Бога (21), истину Божию (25) и имели Бога в разуме (28). Далее он обращает внимание на отвращение их от познания Бога ради идолопоклонства: они… не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили (21); но …заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца… (25,), не заботились иметь Бога в разуме (28).

И наконец, Павел рисует картину последствий Божьего гнева: …и предал их Бог… сексуальной нечистоте (24)[66], постыдным страстям (26) и превратному уму (28), что приводит их к антиобщественному поведению. Рассмотрим три этапа процесса постепенного падения нравственности в языческом мире.

а Стихи 21–24

Первоначальное утверждение, что «они познали Бога», нельзя понимать буквально, так как в других своих Посланиях Павел говорит о том, что не пребывающие во Христе не знают Бога (например: Гал. 4:8; 1 Фес. 4:5; 2 Фес. 1:8). Скорее всего, имеется в виду ограниченное познание Божьей силы и славы, которое доступно всем через общее откровение (19–20).

Вместо того чтобы, зная о Боге, поклоняться Ему, они не прославили Его… и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось нвсмысленное их сердце (21), и (вопреки их притязаниям на мудрость) обезумели (22). Пустота, помрачение сердца и глупость проявились в их идолопоклонстве и той абсурдной «замене», которой потребовало от них их идолопоклонство: …и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся… (23) (ср.: Пс. 105:20; Иер. 2:11).

По мнению К. X. Додда, Павел ясно видел, что греческая мифология «с готовностью предалась вульгарнейшим формам суеверия и безнравственности. Столь же серьезное обвинение предъявляется возвышенной индуистской философии, практически никак не протестующей против самых отвратительных религиозно–обрядовых действий, практикуемых в Индии и сегодня» [67]. Не лучше обстоит дело и с культурным идолопоклонством на Западе. Разве не так же безобразна и абсурдна подмена в наши дни, когда вместо поклонения живому Богу люди избирают обольщения богатством, славой, властью?

Суд Божий над человеческим идолопоклонством выражается преданием «в похотях сердец их» (сексуальной) «нечистоте». Мировая история свидетельствует о том, что идолопоклонство ведет к безнравственности. Ложное представление о Боге приводит к ложному представлению о сексе. Павел не говорит нам, какую конкретно безнравственность он имеет в виду, но лишь что через нее они осквернили сами свои тела (24). Он прав. Противозаконный секс разрушает человеческую личность; секс в браке, заповеданный Богом, облагораживает ее.

б. Стихи 25–27

Здесь говорится еще об одной «замене», но не о замене Божьей славы изображениями (23), а о замене Божьей правды ложью, точнее — повсеместной ложью. Это и есть ложь нашего идолопоклонства — ложь, ведущая к поклонению твари вместо Творца, Которого Павел в своем непроизвольном потоке хвалы провозглашает достойным вечного поклонения: …Который благословен вовеки (25).

На этот раз предал их Бог постыдным страстям, которые Павел конкретизирует как лесбиянство (26) и гомосексуализм (27). В обоих случаях он представляет этих людей виновными в третьей «замене»: …женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужнины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга… (27а). Дважды употребляет он прилагательное physikos («естественный») и один раз — в сочетании para physin («неестественный»). Мужчины на мужчинах делали срам и получали в самих себе должное возмездие за свое извращение[68]. Павел не уточняет характер этого возмездия, но говорит только, что они имеют его «в самих себе».

Стихи 26–27 — очень важный аргумент в современных спорах о гомосексуализме. Традиционная интерпретация этих строк, состоящая в том, что в них осуждается любое гомосексуальное поведение, опротестовывается гомосексуалистским лобби. При этом выдвигаются три аргумента. Во–первых, заявляют, что этот текст вообще неуместен, поскольку цель его не преподание сексуальной этики, не разоблачение греха, а демонстрация проявлений Божьего гнева. Это верно. Но если определенное сексуальное поведение признается следствием Божьего гнева, значит оно не угодно Ему. Во–вторых, высказывают следующее мнение: «создается впечатление, что Павел имеет в виду только педерастию», так как в «греко–римском мире не существовало других форм гомосексуализма», и что он восстает против этого лишь из–за унижения, которому подвергались при этом молодые люди [69]. В связи с этим можно лишь сказать, что в тексте на это нет ни малейшего намека.

В–третьих, выдвигают вопрос: что Павел подразумевает под словом «естество»? Сами гомосексуалисты часто настаивают, что их отношения нельзя назвать «неестественными», поскольку они совершенно естественны для них. Джон Босуэлл, например, пишет, что «люди, осуждаемые Палом, очевидно, не гомосексуалисты; он обличает гомосексуальные действия, совершаемые гетеросексуалами». Отсюда его слова о том, что они «оставили» естественные отношения и «заменили» их неестественными (26–27)[70]. Ричард Хейз написал большое экзегетическое опровержение такой интерпретации главы 1 Послания к Римлянам. Он приводит обширное современное свидетельство, что «естественное» (kataphysin) и «неестественное» (para physin) «часто противопоставлялись друг другу… для разграничения гетеро–и гомосексуального поведения»[71]. Разграничение сексуальной ориентации и сексуального поведения — новая концепция. «Предполагать, что Павел осуждает гомосексуальные действия, лишь когда они совершаются людьми, гетеросексуальными от природы, — значит вводить допущение, которое совершенно чуждо его мировоззрению»[72]. По сути, это чистейший абсурд.

Итак, мы не имеем права толковать существительное «естество» как «мое» естество или прилагательное «естественный» как «кажущийся мне естественным». Наоборот, physis («естественный») означает сотворенный Богом порядок. Действовать «против естества» — значит нарушать установленный Богом порядок, а поступать «согласно естеству» означает поступать «в соответствии с волей Творца» [73]. Более того, план Бога — это Его первоначальный план. Об этом говорит нам книга Бытие, и это подтверждает Иисус:«.. .в начале мужчину и женщину сотворил» Бог и сказал: «…посему оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью». Иисус добавляет Свое личное назидание: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:4 и дал. цитируется по Быт. 2:24). Иначе говоря, Бог сотворил человечество как мужчин и женщин; Бог создал брак как гетеросексульный союз; мы не имеем права разъединять то, что соединил Бог. Этим троекратным действием Бог заповедовал, что единственной формой существования этой «одной плоти» может быть только моногамный брак и любое гомосексуальное партнерство (каким бы любящим оно ни объяачялось) «противоестественно» и ни в коем случае не является законной альтернативой брака.

в. Стихи 28–32

Начальная фраза стиха 28 включает игру слов оик edokimasan («они не сочли стоящим внимания») и adokimon noun («превратный ум»). Это нелегко передать на английском языке. Можно сказать: Поскольку они не посчитали нужным сохранить знание о Боге, Он предал их совращенному уму[74].

А их «превратный ум» на этот раз привел их не к безнравственности, а к целому комплексу антиобщественных действий, которые «совершать недопустимо»[75]. Эти поступки в совокупности свидетельствуют о деградации человеческого общества: по мере исчезновения нравственных норм общество морально разрушается. Павел приводит список из 21 греха. Такие списки были обычным явлением в те дни в стоической, иудейской и христианской литературе. Похоже, все толкователи соглашаются, что этот список не поддается точной классификации. Он начинается с четырех всеобщих грехов, которыми «исполнились» эти люди: всякая неправда, лукавство, корыстолюбие, блуд., затем идут еще пять грехов, которыми они «исполнены» и которые отражают развал человеческих взаимоотношений: зависть, убийство, раздор, обман и злоба (29). Далее идет еще пара: клевета и злоречие, а ДБФ предлагает здесь довольно образный вариант перевода: «подслушивание за дверями» и «готовность вонзить кинжал в спину». Далее — еще четыре, представляющие собой крайние разновидности гордости: богоненавистники, обидчики, горды и хвастливы; и еще одна самостоятельная пара: изобретательность на зло и непослушание родителям (30). И, наконец, последние четыре мерзости: безрассудство, вероломство, бессердечие, жестокость (31), что ИБ квалифицирует как «отсутствие мозгов, чести, любви и жалости».

Стих 32 изображает апогей человеческой извращенности. Во–первых, они знают. И вновь он начинает со знания, которым обладают представляемые им люди. Но на этот раз то, что они знают, — это не Божья истина, а декрет Божьей праведности: делающие такие дела достойны смерти. Как он напишет позже, «возмездие за грех — смерть» (6:23). И они это знают. Совесть осуждает их.

Во–вторых, они, несмотря ни на что, пренебрегают своим знанием. Они не только делают такие дела, заслуживающие, как им известно, смерти, но (что еще хуже) активно поощряют других к тому же и бесстыдно одобряют их нечестивое поведение, которое есть мерзость в глазах Бога.

Мы подошли к концу рассуждений Апостола о развращенном языческом обществе. Сущность их — в противопоставлении того, что люди знают и как они поступают. Гнев Божий конкретно направлен против тех, кто сознательно подавляет истину ради греха. «Как бы ни была мрачна эта картина, — писал Чарлз Ходж, — она не столь безобразна, как те, которые написаны выдающимися греческими и латинскими авторами о жизни своих соотечественников»[76]. Павел не преувеличивал.


[1] В русском переводе Библии: «Павел, раб Иисуса Христа…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[2] Барретт. С. 16

[3] Найгрен. С. 45 и дал.

[4] В русском переводе Библии: «…избрал меня от утробы матери моей». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[5] В русском переводе Библии: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, Я поставил тебя пророком для народов». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[6] Крэнфилд. Т. 1. С. 53.

[7] Моррис (1988). С. 40.

[8] Лютер (1515). С. 4.

[9] Кальвин. С. 15.

[10] В русском переводе Библии: «…Который родился от семени Давидова по плоти и открылся Сыном Божиим в силе, по духу святыни, чрез воскресение из мертвых, о Иисусе Христе Господе нашем». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[11] Это выражение берет начало в 2 Цар. 7:12 и далее, где Бог обещал укрепить трон Давида навечно; это обетование было подхвачено пророками (напр.: Пс. 88; Ис. 9:6 и дал.; 11:1, 10; Иер. 23:5 и дал.; и Иез. 34:23 и дал.; 37:24 и дал.) и далее развито в кумранской литературе. Исполнение его см. в Новом Завете (Мф. 1; Мк. 12:35 и дал.; Лк. 1–2; Ин. 7:42; Деян. 2:29 и дал.; 13:22 и дал.; 2Тим. 2:8; Откр. 5:5; 22:16).

[12] Напр.: Крэнфилд. Т. 1. С. 62.

[13] Найгрен. С. 51; ср.: 2 Кор. 13:4.

[14] В русском переводе Библии: «…чрез Которого мы получили благодать и апостольство, чтобы во имя Его покорять вере все народы». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[15] В русском переводе Библии: «покорение вере». — Прим. пер.

[16] В английской грамматике определенный артикль перед существительным конкретизирует данное явление или понятие, выделяя его из среды аналогов, то есть «именно эта, такая вера». — Прим. пер.

[17] Определенный артикль в английском тексте отсутствует. — Прим. пер.

[18] В рассматриваемом здесь английском выражении «obedience of faith» присутствует предлог «of» — признак родительного падежа последующего существительного «вера». — Прим. пер.

[19] Мюррей. Т. 1. С. 14.

[20] В русском переводе Библии: «ради имени Его». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[21] Нейл. С. 2.

[22] Крэнфилд. Т. 1. С. 79.

[23] В русском переводе Библии: «…чтобы иметь некий плод и у вас» (13). Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[24] Мюррей. Т. 1. С. 24.

[25] Деяния Павла и Феклы // Апокрифический Новый Завет. — From The Acts of Paul and Thecla, included in The Apocryphal New Testament, ed. M. R. James (Clarendon, 1924; corrected edition, 1953), p. 273. C/. 2 Cor. 10:10; Gal. 4:13ff.

[26] В русском переводе Библии: «правда Божья». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[27] Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[28] В русском переводе Библии: «от веры в веру». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[29] В русском переводе Библии: «правда Божия». — Прим. пер.

[30] В русском переводе Библии: «правды Его». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[31] Кэмпбелл. С. 162.

[32] Цислер (1989). С. 70. См. также: Цислер (1972). С. 42.

[33] Кэземанн. С. 23 и дал.

[34] Райт. С. 234.

[35] Крэнфилд. Т. 1. С. 100.

[36] Фитцмайер. С. 257.

[37] Там же. С. 258.

[38] Бенгель. С. 17.

[39] Барт. С. 41. См. также: Данн. Т. 1. С. 44 и дал.

[40] Мюррей. Т. 1. С. 70.

[41] Найгрен. С. 87.

[42] Брюс. С. 70

[43] В русском переводе Библии: «…весь мир становится виновен перед Богом». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[44] В русском переводе Библии: «вечную силу Его и Божество». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[45] Хукер М. Д. Адам в Послании к Римлянам. — М. D. Hooker, 'Adam in Romans 1' in New Testament Studies 6, 1959—60.

[46] Сэнди, Хедлэм. С. 51 и дал.

[47] Книга Премудрости 13:1.

[48] Там же 13:10.

[49] Там же 14:27.

[50] Там же 14:25.

[51] Там же 13:8 и дал.

[52] Годет. С. 106.

[53] Додд. С. 21.

[54] Там же. С. 23.

[55] Хэнсон. Гнев Агнца. — Hanson, The Wrath of the Lamb (SPCK, 1959), p. 69.

[56] Там же

[57] Робинсон. С. 19.

[58] Нейл. С. 10.

[59] В русском переводе Библии: «…на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[60] Лайтфут. С. 251.

[61] В русском переводе Библии: «День дню передает речь, и ночь ночи открывает знание». — Прим. пер.

[62] В русском переводе Библии: «…так что они безответны». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[63] Нейл. С. 12 и дал.

[64] Цислер (1990). С. 75.

[65] Барретт. С. 38.

[66] В русском переводе Библии: «…то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[67] Додд. С. 25.

[68] В русском переводе Библии: «…за свое заблуждение». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[69] Скроггз Робин. Новый Завет и гомосексуализм. — Robin Scroggs, The New Testament and Homosexuality (Fortress, 1983), pp. 115fT., 130f.

[70] Босуэлл Джон. Христианство, социальная терпимость и гомосексуализм. — John Boswell, Christianity, Social Tolerance and Homosexuality (University of Chicago Press, 1980), pp. 107ff.

[71] Хейз Ричард Б. Естественные и противоестественные отношения: Ответ на толкование Босуэллом Джоном I главы Послания к Римлянам. — Richard В. Hays, 'Relations Natural and Unnatural: A Response to John Boswell's Exegesis of Romans Г, Journal of Religious Ethics, Spring 1986, p. 192.

[72] Там же. С. 200 и дал.

[73] Крэнфилд. Т. 1. С. 125.

[74] Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[75] Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.

[76] Ходж. С. 43.