Комментарии Баркли к НЗ

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. Матф. Мар. Лук. Иоан. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Иоан. 2Иоан. 3Иоан. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Фил. Кол. 1Фесс. 2Фесс. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Комментарии Баркли к НЗ

От Матфея 26

 

1-5

 

Начало последнего акта трагедии (Мат. 26,1-5)

 

Вот оно, начало последнего акта этой трагедии. Иисус еще раз предупредил Своих учеников о том, что Его ждет впереди. В течение последних дней Он действовал с таким открытым неповиновением, что они могли подумать, что Он намерен бросить вызов всем иудейским властям, но Он здесь еще раз ясно указал на то, что Его цель - крест.

 

В то же самое время иудейские начальники энергично взялись за свой заговор и за свои уловки. Иосиф Каиафа, - таково его полное имя, - был Первосвященником в 18 - 36 годах. О нем нам известно очень мало, но один очень важный факт нам известен. В древности первосвященство было наследственным и пожизненным, но после завоевания Палестины римлянами, первосвященники сменялись очень часто, потому что римляне назначали и отстраняли первосвященников по своему усмотрению. Между 37 г. до Р.Х. и 67 г., когда был назначен последний первосвященник перед разрушением Храма, сменилось 28 первосвященников. Интересно и многозначительно то, что Каиафа был первосвященником с 18 до 36 года. Это очень долгий срок для первосвященника и Каиафа, должно быть, довел до совершенства методы сотрудничества с римлянами. И именно в этом заключалась его проблема.

 

Уж чего римляне вообще не терпели, это гражданских беспорядков. Если бы возникли какие-нибудь беспорядки, Каиафа потерял бы свое положение. На Пасху положение в Иерусалиме всегда было взрывоопасным. Город был до отказа наполнен людьми. Иосиф Флавий сообщает о том, как однажды был произведен подсчет населения (Иосиф Флавий: "Иудейская война" 6.9.3).

 

Прокуратором в то время был Цестий Галл; он чувствовал, что император Нерон не имеет представления о действительном числе иудеев и о проблемах, которые' они доставляют любому правителю. И он попросил первосвященника подсчитать количество жертвенных агнцев во время Пасхи. Иосиф Флавий продолжает: "К каждой жертве должно быть не менее 10 человек (потому что, по закону нельзя праздновать индивидуально) и часто многие из нас собираются вместе в группы по двадцать человек". Было установлено, что в этот раз было заклано 256 500 агнцев. Иосиф Флавий считает, что на этот раз в Иерусалиме было около 2 750 000 человек.

 

Неудивительно, поэтому, что Иосиф Каиафа искал особой уловки, чтобы схватить Иисуса тайно и спокойно, потому что многие из паломников были галилеянами, а в их глазах Иисус был пророком. В сущности, Каиафа хотел отложить все до завершения праздника Пасхи, когда в городе будет спокойнее, но Иуда дал ему возможность решить всю проблему.

 

6-13

 

Расточительная любовь (Мат. 26,6-13)

 

История о помазании в Вифании есть также у евангелистов Марка и Иоанна. История Марка почти тождественна с этой, а Иоанн сообщает кое-что дополнительно о женщине, помазавшей Иисуса: это была Мария, сестра Марфы и Лазаря. У Луки этой истории нет - у него есть история помазания Иисуса в доме Симона фарисея (Лук. 7,36-50), но у Луки женщина, мазавшая ноги Иисуса миром и вытиравшая их своими волосами, была известной грешницей.

 

Вопрос о том, рассказывает ли Лука в действительности ту же историю, что и Матфей, Марк и Иоанн, навсегда останется неразрешимым и интересным. В обоих случаях хозяина зовут Симоном, хотя у Луки это Симон фарисей, а у Матфея и Марка - Симон прокаженный; у Иоанна хозяин вообще не назван по имени, хотя по рассказу все выглядит так, как будто это происходило в доме Марфы, Марии и Лазаря. Имя Симон было очень распространено; в Новом Завете насчитывается, по крайней мере, десять Симонов, а в "Истории" Иосифа Флавия - более двадцати. Самая большая трудность при отождествлении истории Луки с историей у других евангелистов заключается в том, что у Луки это женщина - известная блудница, и нигде ничего не сказано, что таковой была Мария из Вифании. И все же, та сильная любовь, которую Мария питала к Иисусу, могла быть следствием того, что Иисус спас ее из такого положения.

 

Как бы мы ни стали определять эти истории, как выразился Иисус, это история о добром деле; и в ней заключены драгоценные истины.

 

1. В ней показана расточительность любви. Женщина взяла самое дорогое, что у нее было, и помазала этим Иисуса. Иудейские женщины очень любили благовония и часто носили на шее маленький алавастровый сосуд с благовониями. Такие благовония стоили очень дорого. И у Марка, и у Иоанна ученики говорят, что благовония можно было бы продать более чем за 300 динариев (Мар. 14,5; Иоан. 12,5), а это значит, что этот алавастровый сосуд стоил почти годовую зарплату работника. Это можно представить себе еще по-другому. При обсуждении проблемы, как накормить толпу, Филипп сказал, что на это не хватит 200 динариев. Другими словами, этот сосуд с благовониями стоил столько, что за это можно было бы накормить толпу в 5 тысяч человек.

 

И вот такую драгоценность эта женщина отдала Иисусу, и сделала она это потому, что это было самое дорогое, что у нее было. Любящий никогда не рассчитывает; любящий никогда не думает о том, как сделать что-нибудь прилично и в то же время дать немного; у любящего всегда только одно желание - отдать все что можно, и даже отдав все, что он имел, он все же думает, что этот дар слишком мал. Мы еще даже не стали христианами, если думаем о том, как бы, сохраняя приличие, дать Христу и Церкви как можно меньше.

 

2. В ней показано, что и благоразумие иногда неуместно. В данном случае голос разума говорил:

 

"Какое расточительство!" и он, конечно, был прав. Но любовь считает совсем не так, как разум. Разум подчиняется законам предусмотрительности и расчетливости, а любовь подчиняется законам сердца. Большую часть жизни регулирует разум, но иногда требования любви может выполнить лишь расточительность, безрассудство любви. Тот дар не является настоящим даром, если его легко приобрести; дар лишь тогда становится настоящим даром, если он связан с жертвою и если мы даем намного больше того, что можем себе позволить.

 

3. Она показывает, что некоторые вещи надо делать тогда, когда для этого предоставляется возможность, потому что иначе этого вообще нельзя будет сделать. Ученики стремились помочь бедным, но ведь сами раввины говорили: "Бог всегда оставляет с нами бедных, чтобы у нас никогда не было недостатка в возможности сделать доброе дело". Некоторые вещи мы можем делать в любое время, некоторые же можно сделать только один раз. Упустить тогда эту возможность - значит упустить ее навсегда. У нас часто возникают великодушные и благородные побуждения, но мы не действуем, и очень и очень вероятно, что эта возможность, эти обстоятельства, этот человек, этот момент, это побуждение никогда не повторятся. Для многих из нас трагедия заключается в том, что жизнь превращается в историю упущенных возможностей сделать доброе и прекрасное дело.

 

4. В ней говорится о том, что красота доброго дела не исчезает. Ведь в жизни так мало прекрасных вещей, которые освещают жизнь в темном мире. В конце жизни Иисуса было столько горечи, столько предательства, столько интриг, столько трагического, что эта история - как луч света в темном мире. В этом мире лишь немногие великие дела оставляют за собой такую добрую память, как это прекрасное, доброе дело.

 

14-16

 

Последние часы в жизни предателя

 

Предательская сделка (Мат. 26,14-16)

 

Мы уже видели, что иудейские начальники искали способ арестовать Иисуса так, чтобы не вызвать при этом мятежа и волнений, и вот теперь Иуда представил им такую возможность. Могут быть три причины, почему Иуда предал Иисуса; все другие являются вариантами этих трех.

 

1. Это могла быть его жадность. Согласно Матфею и Марку, Иуда заключил свою ужасную сделку сразу после помазания в Вифании, а Иоанн сообщает, что Иуда протестовал против помазания потому, что он был вором и брал от денег, которые лежали в денежном ящике (Иоан. 12,6). В таком случае Иуда совершил одну из самых ужасных сделок в истории. Он согласился предать Иисуса за тридцать сребреников, за тридцать аргуриа. Аргурион - это сикль. Серебряный сикль был равен 4 динарием, причем дневная плата работника составляла 1 динарий. Таким образом, Иуда продал Иисуса за 120 динариев, то есть, за сумму в два с лишним раза меньше стоимости алавастрового сосуда с благовониями. Если причиной предательства была жадность, то это самый ужасный в истории пример того, к чему может привести любовь к деньгам.

 

2. Это могла быть ненависть, основанная на разочаровании. Иудеи всегда мечтали о могуществе и о власти; среди них всегда были крайне националисты, готовые на любое убийство и насилие, чтобы изгнать римлян из Палестины. Этих националистов называли сикарии - кинжальщики, потому что они придерживались особой тактики террора и покушений. Может быть, Иуда был одним из них и, возможно, смотрел на Иисуса как на ниспосланного небесами вождя, Который, благодаря Своей чудодейственной силе и власти, может повести за Собой большое восстание. Он, наверное, увидел, что Иисус сознательно выбрал иной путь, который вел на распятие, и в горьком разочаровании его верность и преданность обратились в ненависть, которая и побудила его искать смерти человека, с которым у него были связаны такие большие надежды. Может быть, Иуда потому ненавидел Иисуса, что Он оказался не тем Христом, каким он хотел Его видеть.

 

3. Может быть, Иуда никогда и не хотел смерти Иисуса. Может быть, как мы уже показали, он видел в Иисусе ниспосланного небесами вождя. Может быть, он просто решил, что Иисус слишком медлит и хотел лишь ускорить Его действия, и предал Его, чтобы вынудить Иисуса начать действовать. Собственно говоря, эта точка зрения больше всего соответствует имеющимся в нашем распоряжении фактам. И этим объясняется, почему Иуда покончил с собой, когда план его не удался.

 

Как бы мы ни считали, трагедия Иуды заключается в том, что он отказывался принимать Иисуса таким, каким Он был, и пытался сделать Его таким, каким он хотел. Нет, не мы можем изменить Иисуса, а мы должны измениться под влиянием Иисуса. Мы никогда не сможем использовать Его для наших целей, мы должны покориться и послужить Его целям. Трагедия Иуды - это трагедия человека, который полагал, что знает все лучше, чем Бог.

 

17-19

 

Тайная вечеря

 

Праздник отцов (Мат. 26,17-19)

 

Иисус пришел в Иерусалим, чтобы отпраздновать там Пасху. Мы уже видели, как переполнен был в это время город. Считалось, что на время Пасхи все иудеи находились в городе, но это было невозможно ввиду большого числа паломников, и поэтому с официальной точки зрения такие деревни, как Вифания, в которой пребывал Иисус, тоже считались городом.

 

Но Пасху нужно было праздновать в городе. Ученики спросили, что и где им приготовить для празднования Пасхи. Совершенно ясно, что и здесь Иисус не оставил все на последний момент. Он уже сделал соответствующие распоряжения, договорился со Своими друзьями в Иерусалиме, и дал им пароль: "Учитель говорит: "Время Мое близко". Итак, ученики были посланы, чтобы приготовить все необходимое к празднику.

 

Вся неделя, первым днем которой был праздник Пасхи, называлась праздником Опресноков. Дальше МЫ должны всегда помнить, что у иудеев следующий день начинался в шесть часов вечера. В данном случае праздник Опресноков начинался утром в четверг. В четверг, после церемонии поисков по всему дому, выбрасывали до крошки все дрожжи и закваску.

 

На это имелись две причины. Этот праздник знаменовал величайшее событие в истории Израиля: избавление из египетского плена. Тогда израильтянам пришлось бежать из Египта так поспешно, что у них не было времени испечь хлеб из квашенного теста (Исх. 12,34). Пресное тесто (то есть, тесто без добавления маленького кусочка забродившего теста) можно испечь гораздо быстрее, но в результате получается нечто более похожее на испеченное на воде сухое печенье, чем на булку хлеба; и именно таковы опресноки. Таким образом, из дома убирали закваску и дрожжи, а хлеб пекли пресный, повторяя все, что делали в ночь, когда уходили из Египта, оставляя позади свое рабство.

 

Во-вторых, в иудейском мышлении закваска символизирует гниение. Как мы уже заметили, закваска - забродившее тесто, и иудеи отождествляли брожение с гниением; итак, закваска явилась символом разложения и гниения, и поэтому убрали ее.

 

Когда же тогда готовились к празднику ученики?

 

В четверг утром они готовили опресноки и очищали дом от любого малейшего кусочка дрожжей и закваски. Другой главной частью праздника был пасхальный агнец. И именно от этого агнца праздник получил свое название. Последняя ужасная кара, обрушившаяся на Египет, которая и заставила египтян отпустить Израиля, заключалась в том, что ангел смерти шел по Египту и убивал всех первенцев -каждого первого сына в семье. Для того, чтобы обозначить свои дома, израильтяне должны были зарезать ягненка и помазать его кровью оба косяка и перекладину дверей своего дома, чтобы ангел-губитель, увидев этот знак, прошел мимо (по древнееврейски - пасах) дверей этого дома (Исх. 12,21-23). В четверг пополудни агнец должен был быть приведен в Храм и забит там, а кровь его, которая является жизнью, должна была быть принесена в жертву Богу.

 

Для праздника нужны были еще четыре предмета.

 

1. На стол нужно было поставить чашу соленой воды в память о слезах, пролитых во времена египетского рабства, и о соленых водах Красного (Чермного) моря, сквозь которые Бог чудесно провел их.

 

2. Нужно было приготовить набор горьких трав - хрен, цикорий, цикорий-эндивий, латук и другие. Это также должно было напоминать им о горечи рабства и о пучке иссопа, которым наносили на косяки и на перекладину дверей кровь ягненка.

 

3. Нужна была паста Харошев, изготовленная из яблок, фиников, гранатов и орехов. Она должна была напоминать им о глине, из которой они должны были делать кирпичи в Египте, а в этой пасте были ветки корицы, символизировавшие солому, употреблявшуюся при изготовлении кирпичей.

 

4. И, наконец, нужны были четыре чаши вина. Они должны были напоминать иудеям о четырех обетованиях в Исх. 6,6. 7: "Я выведу вас из-под ига Египтян, и избавлю вас от рабства их, и спасу вас мышцею простертою и судами великими. И приму вас Себе в народ и буду вам Богом".

 

Вот какие приготовления нужно было сделать в четверг утром и пополудни. Все это ученики приготовили; и в любое время после шести часов вечера, то есть, когда начиналась пятница, 15 нисана, гости могли сесть за стол.

 

20-25

 

Последний призыв любви (Мат. 26,20-25)

 

В последних сценах евангельской истории есть такие моменты, когда кажется, что Иисус и Иуда живут в мире, в котором есть только они. Одно совершенно ясно - Иуда, должно быть, делал свое темное дело в полной тайне. Он, должно быть, уходил и приходил совершенно скрытно, ибо, если бы остальные ученики знали о его делах, Иуда не остался бы в живых.

 

Он скрыл свои планы от остальных учеников, но он не мог скрыть их от Иисуса Христа. Так всегда -человек может скрыть свои грехи от собратьев, но он никогда не может скрыть их от взора Иисуса Христа, Который видит все тайны сердца. Иисус знал, хотя никто больше не знал этого, что замышляет Иуда.

 

А теперь мы можем видеть, как Иисус обходится с грешником. Иисус мог употребить Свою власть, чтобы разрушить планы Иуды, чтобы парализовать его, сделать его беспомощным, даже убить его. Но единственное оружие, которое вообще применяет Иисус - это призыв любви. Одно из величайших тайн жизни - уважение, которое Бог отдает свободной воле человека. Бог не принуждает, Бог призывает.

 

Когда Иисус хочет отвратить человека от греха, Он делает две вещи.

 

Во-первых, Он ставит человека лицом к лицу с его грехом. Он пытается остановить его и заставить его подумать, что он собирается делать. Иисус как бы говорит ему: "Посмотри на то, что ты задумал сделать - разве ты действительно способен на такое?" Кто-то сказал, что величайшей страховкой против греха является наша способность испытывать чувство ужаса перед ним. Иисус снова и снова просит человека подождать немножко, посмотреть и осознать, чтобы почувствовать весь ужас и обрести свой здравый ум.

 

Во-вторых, Он заставляет человека посмотреть на Себя. Иисус предлагает человеку посмотреть на Него, как бы говоря: "Посмотри на Меня. Можешь ли ты посмотреть Мне в глаза, а потом пойти и делать то, что ты задумал?" Иисус добивается, чтобы человек осознал ужас задуманного и понял Его любовь, которая хочет преградить путь зла.

 

Именно здесь мы видим весь ужас греха и его преднамеренность. Несмотря на этот последний призыв любви, Иуда вышел. Даже после того, как он еще раз увидел свой грех и взглянул в лицо Иисуса Христа, он не повернул назад. Разный бывает грех; есть грех страстного сердца, грех человека, грешащего под влиянием момента, под влиянием внезапного толчка. Пусть никто не преуменьшает значение и размеры такого греха - они могут быть ужасными. Но еще намного хуже рассчитанный, бессердечный, сознательно совершаемый грех человека, хладнокровно осуществляющего задуманное; грех человека, который видел холодный ужас своего деяния и любовь в глазах Иисуса, и все же пошел своим путем. Сердца наши возмущают дети, хладнокровно разбивающие сердца своих родителей, а именно так поступил Иуда по отношению к Иисусу. А ведь трагедия заключается в том, что мы часто делаем это сами.

 

26-30

 

Его плоть и его кровь (Мат. 26,26-30)

 

Мы уже видели, как пророки, когда они хотели, чтобы люди обязательно поняли сказанное им, прибегали к символическим действиям. Мы уже видели, как Иисус воспользовался этим методом во время Своего триумфального въезда в Иерусалим и в случае со смоковницей. Так же поступает Иисус и здесь. Весь символизм праздника Пасхи и все ритуальные действия должны были наглядно показать людям то, что Он хотел им сказать, потому что все это было демонстрацией того, что Он хотел сделать для людей. Какую же картину использовал Иисус, и какая истина лежит за ней?

 

1. Пасха была праздником в честь освобождения; она должна была напоминать народу Израиля о том, как Бог освободил иудеев из египетского рабства. И потому Иисус прежде всего заявляет, что Он - великий освободитель. Он пришел, чтобы избавить людей от страхов, которые преследовали их, и от грехов, которые не хотели выпустить их из своего плена.

 

2. Пасхальный агнец был, прежде всего, символом безопасности. В ту ночь гибели и поражения первенцев, кровь пасхального ягненка обеспечила Израилю безопасность. Таким образом, Иисус заявил, что Он - Спаситель. Он пришел спасти людей от грехов и их последствий. Он пришел, чтобы дать людям безопасность на земле и безопасность на небе, безопасность во времени и безопасность в вечности.

 

Здесь есть одно ключевое слово, которое охватывает всю деятельность и все намерения Иисуса. Это слово - завет. Иисус говорил, что Кровь Его - Кровь нового завета. Что Он подразумевал под этим? Завет - это отношение между двумя человеками; но завет, о котором говорил Иисус - это не завет между человеком и человеком, но завет между Богом и человеком. Другими словами, это новые отношения между Богом и человеком. Во время Тайной Вечери Иисус как бы говорит: "Через Мою жизнь, и, прежде всего, через Мою смерть, стали возможны новые отношения между вами и Богом. Вы видели Меня и во Мне вы видели Бога; Я говорил вам, Я показывал вам, как сильно Бог любит вас; Он любит вас настолько, что даже готов вынести страдания, через которые прохожу сейчас Я - вот каков Бог". То, что сделал Иисус открыло путь ко всей красоте и созерцанию этих новых отношений с Богом.

 

Отрывок заканчивается словами о том, что Иисус и бывшие с Ним спели гимн и пошли на гору Елеонскую. Пение Халлел было важным элементом праздника Пасхи. Халлел значит хвалите Бога! Это были Пс. 112-117 - все хвалебные псалмы. В различные моменты празднования Пасхи пели разные части Халлел, а в конце пели Великий Халлел - Пс. 135. Вот этот гимн пели Иисус и бывшие с Ним, прежде чем они отправились на Елеонскую гору.

 

Здесь надо отметить, что между Тайной Вечерей и причастием, которое совершаем мы сегодня, есть одно существенное различие. Тайная Вечеря была настоящей трапезой; по закону нужно было съесть всего агнца и ничего не должно было остаться. Это не было вкушением кусочка хлеба и глотка вина - это была трапеза голодных людей. Мы вполне можем сказать, что Иисус учит людей не только собираться в церкви, чтобы вкусить заветную и символическую трапезу; Он говорит, что каждый раз, когда они садятся за еду, они кушают в память о Нем. Иисус - не только Господь таинства причастия. Он должен также быть Господом обеденного стола.

 

Остается отметить еще одно. Иисус говорит, что будет следующий раз пить со Своими учениками новое вино только в Царствии Отца Своего. В этих словах заложены подлинно небесная вера и Божественное определение. Иисус шел в Гефсиманский сад, на суд перед синедрионом, на распятие - и все же Он мыслил о небесном Царствии. Для Иисуса распятие никогда не было поражением - это была дорога к славе. Он был на пути на Голгофу, но Он одновременно был на пути к престолу.

 

31-35

 

Падение Петра

 

Предостережение Христа (Мат. 26,31-35)

 

В этом отрывке ясно видны некоторые характерные черты Иисуса.

 

1. Здесь мы видим реализм Иисуса. Он знал, что ждет Его впереди. Матфей даже видит, что бегство учеников предсказано уже в Ветхом Завете в Зах. 13,7. Иисус не был слишком большим оптимистом, спокойно закрывавшим глаза на факты. Он предвидел все, что должно было случиться, и все же Он шел на это.

 

2. Здесь видна уверенность Иисуса. "После того как Я воскресну, - говорит Он, - Я вперед вас пойду в Галилею". Иисус всегда видел дальше распятия. Он настолько же был уверен в Своей славе, как и в ожидавшем Его страдании.

 

3. Здесь видно Его сочувствие. Он знал, что Его люди побегут без оглядки и оставят Его в момент самой горькой нужды, но Он не упрекает их, не осуждает, и не называет их ненадежными людьми. Он даже говорит им, что когда это ужасное время пройдет, Он встретится с ними снова. Это показывает величие Иисуса. Он знает людей с их худшей стороны и все же любит их. Он знает наши человеческие слабости, Он знает, что мы совершим, ошибки, и что нам недостанет верности, но это знание не обращает Его любовь в резкость или в презрение. Иисус, напротив, сочувствует людям, которые в своей слабости впадают в грех.

 

Кроме того, этот отрывок показывает некоторые черты характера Петра. Его недостаток очевиден - он слишком уверен в себе. Он знал, что любит Иисуса, - в этом никогда не было ни малейшего сомнения, - и он считал, что может сам совладать с любой могущей ситуацией. Он полагал себя сильнее, чем его считал Иисус. Мы только тогда можем считать себя в безопасности, когда в нашем сердце вместо чванливой уверенности займет смирение и скромность, когда человек осознает свою слабость и свою полную зависимость от помощи Христа.

 

Римляне и иудеи делили ночь на четыре стражи: от шести часов вечера до девяти часов вечера, с девяти часов вечера до полуночи, с полуночи до трех часов утра и три часов утра до шести часов утра. Петух должен был пропеть между третьей и четвертой стражами. Иисус говорит здесь, что Петр отречется от Него еще до того, как настанет заря.

 

36-46

 

Борение души в саду (Мат. 26,36-46)

 

Это, несомненно, отрывок, к которому мы должны приближаться коленопреклоненно. Здесь изучение должно переходить в поклонение.

 

В самом Иерусалиме не было никаких больших садов, потому что в расположенном на вершине горы - городе не было достаточно свободного места; каждый квадратный метр был нужен для строительства жилья. И вот поэтому состоятельные граждане имели свои частные сады на склонах Масличной горы. Слово Гефсимания, по-видимому, значит пресс для оливкового масла или бочка для оливкового масла или для маслин, и Иисус, несомненно, получил возможность входить в сад оливковых деревьев. Приятно думать о безымянных друзьях, сплотившихся вокруг Иисуса в Его последние дни. Кто-то дал Ему осла, на котором Он - въехал в Иерусалим; кто-то предоставил Ему верхнюю комнату, в которой состоялась Тайная Вечеря, а вот теперь кто-то позволил Ему воспользоваться садом на Масличной горе. В пустыне ненависти все же были и оазисы любви.

 

В сад Он взял с Собой тех же трех, которые были с Ним на горе Преображения, и Он молился там и скорбел в молитве. Когда мы с трепетным благоговением взираем на борение души Иисуса в Гефсиманском саду, мы можем отметить некоторое.

 

1. Мы видим душевные страдания Иисуса. Теперь Он был совершенно уверен в том, что впереди Его ждет смерть. Здесь Иисусу пришлось вынести самую тяжелую борьбу, чтобы подчинить Свою волю воле Божьей. Читая это повествование, человек не может не видеть жгучей реальности этой борьбы. Это была борьба, .исход которой решал все. Спасение мира решалось в Гефсиманском саду, потому что даже тогда Иисус мог повернуть назад, и Божий план был бы сорван.

 

В этот момент Иисус знал только одно: Он должен идти вперед, а впереди - Крест. Мы можем со всем благоговением сказать, что здесь Иисус познает урок, который однажды должен познать каждый: как принять то, что невозможно понять. Воля Божья властно звала Его вперед. В этом мире с каждым из нас происходят дела, которые мы не в состоянии понять; вот тогда в полной мере испытывается вера человека и в такой момент становится приятно на душе оттого, что Иисус тоже прошел через это в Гефсиманском саду. Один из латинских отцов Церкви Тертуллиан рассказывает о высказывании Иисуса, которого нет ни в одном из Евангелий: "Кто не был искушаем, тот не может войти в Царство Небесное". А это значит, что у каждого человека есть своя собственная Гефсимания и каждый человек должен научиться сказать: "Да будет воля Твоя".

 

2. Мы видим одиночество Иисуса. Он взял с Собой Своих трех избранных учеников, но они были так измотаны драмой последних дней и часов, что не могли бодрствовать, и Иисус должен был вести Свою битву один. И это может встретить каждого человека. Человек должен встретить некоторые ситуации и принять решения в страшном одиночестве своей души; иногда все помощники изменяют, а все утешители покидают человека, но в этом одиночестве у нас есть присутствие Того, Кто пережил это и прошел через Гефсиманию.

 

3. Здесь мы видим веру и доверие Иисуса. Его вера и доверие даже еще лучше видно в описании этого эпизода у Марка, где Иисус начинает Свою молитву словами: "Авва Отче!" (Мар. 14,36). В этом слове Авва много прекрасного. В книге "Притчи Иисуса" Иоахим Иеремиас пишет следующее: "Обращение Иисуса к Богу со словом Авва беспримерно во всей иудейской литературе. Объяснение этого факта можно найти у отцов Церкви Иоанна Златоуста, Феодора и Феодорита, что Авва (как ныне употребляется в арабском джаба) называл своего отца маленький ребенок. Это слово каждый день употребляли в семье и его никто не отваживался употреблять по отношению к Богу. А Иисус употребил это слово по отношению к Богу. Он обратился к Своему Отцу Небесному так же по-детски - доверчиво и задушевно, как малое дитя к своему отцу".

 

Мы знаем, как наши дети говорят с нами и как они называют нас, отцов. Вот также и Иисус говорил с Богом. Даже тогда, когда Он не совсем понимал все, даже тогда, когда Он был убежден в том, что Бог побуждает Его принять смерть на Кресте, Он называл Его Авва, как это делает малое дитя. Вот оно, то подлинное доверие, которое должно и у нас быть к Богу, о Котором Иисус поведал нам, что Он есть наш Отец Небесный.

 

4. Мы видим мужество Иисуса. "Встаньте, - сказал Иисус, - пойдем: вот, приблизился предающий Меня". Языческий философ Цельс, нападавший на христианство, использовал это предложение в доказательство того, что Иисус собирался бежать. Но ведь все обстоит как раз совсем наоборот: "Встаньте, - сказал Он, - время молитвы и время пребывания в саду прошло. Пришло время действовать. Встретим Жизнь в ее самых мрачных и страшных аспектах и людей с их наихудшей стороны". Иисус поднялся с колен, чтобы вступить в битву жизни. Вот для чего служит молитва. В молитве человек преклоняет колена перед Богом, чтобы быть способным стоять прямо перед людьми. В молитве человек вступает на небеса, чтобы быть способным встать лицом на битву жизни.

 

47-50

 

Поцелуй предателя (Мат. 26,47-50)

 

Как мы уже видели, Иуда мог действовать из двух побуждений. Он мог, будь-то из жадности или из-за разочарования, желать смерти Иисуса, или же он пытался побудить Его к активным действиям, хотел видеть Его действующим, а не умершим.

 

И потому этот отрывок можно толковать двояко. Если в сердце Иуды была лишь ненависть и своего рода демоническая жадность, то это был самый ужасный поцелуй в истории и самый страшный знак - знак предательства. В таком случае, что бы мы отрицательного об Иуде не говорили, это не исчерпает его низости.

 

Но есть некоторые признаки того, что это было не все, чем он был занят. Сообщая толпе, что он поцелуем укажет человека, Которого следует арестовать, Иуда употребил слово филейн, которое обычно употребляется в значении поцелуй. Но когда сообщается о том, что Иуда поцеловал Иисуса, употреблено слово ката филейн, что значит поцелуй любимого, то есть, целовать горячо и несколько раз. Почему Иуда сделал это?

 

Далее, зачем вообще нужно было указывать на Иисуса? Властям нужно было не опознавания Иисуса, просто предоставлялась удобная возможность арестовать Его. Пришедшие арестовать пришли от первосвященников и старейшин народа; это, должно быть, была храмовая стража, единственная находившаяся в распоряжении первосвященника сила. Невозможно себе представить, чтобы храмовая стража не знала человека, Который всего за несколько дней до этого очистил Храм и выгнал из него меновщиков денег и продавцов голубей. Невероятно, чтобы она не знала человека, учившего ежедневно в портиках Храма. Когда стражу привели в Гефсиманский сад, они хорошо знали человека, Которого пришли арестовать.

 

Более вероятно, что Иуда искренне поцеловал Иисуса, как ученик обычно целовал своего учителя, а потом отступил назад, ожидая с гордостью, что вот теперь Иисус, наконец, начнет действовать. Интересно отметить, что после этого поцелуя Иуда совершенно исчезает со сцены в Гефсиманском саду и не возвращается вплоть до своего самоубийства. Он даже не появляется в качестве свидетеля на суде над Иисусом. Наиболее вероятно, что Иуда, ошеломленный, ослепленный и потрясенный, в один миг осознал, как он просчитался и пошел, пошатываясь, в ночь - навсегда сломленный и преследуемый человек. Если это правда, то в тот момент Иуда вступил в созданный им самим для себя ад; ибо самый страшный ад - это полное осознание всех ужасных последствий греха.

 

51-56

 

Взятие под стражу в саду (Мат. 26,50-56)

 

Иуда Искариот дал властям возможность найти Иисуса в уединении Гефсиманского сада. В распоряжении иудейских властей была храмовая стража во главе с саганом, начальником храмовой стражи. Но наполнившие сад в поисках Иисуса были больше похожи на минующую толпу, чем на отряд для взятия под стражу.

 

Иисус не допустил никакого сопротивления. Матфей лишь говорит о том, что один из учеников извлек меч свой, готовый защищаться до конца, и ранил одного из рабов первосвященника. В изложении Иоанна (Иоан. 18,10) этот ученик - Петр, а раб - Малх. Матфей не сообщает нам этого, может быть потому, что Иоанн писал много позже, а во время написания Евангелия Матфея могло быть еще опасно называть по имени ученика, так быстро бросившегося защищать своего учителя. Это еще один пример почти необыкновенной смелости Петра. Он был готов один биться со всей толпой, и мы должны всегда помнить, что уже после этого, уже будучи особым образом отмеченным, Петр последовал за Иисусом во двор дома первосвященника, но во все эти последние часы наше внимание обращено и приковано к Иисусу, и здесь мы узнаем о Нем двоякое.

 

1. Он умер по собственному выбору. У Него не было никакой необходимости приходить в Иерусалим в эту Пасху. Даже придя в Иерусалим, у Него не было необходимости проявлять такое открытое неповиновение. Даже в Гефсимании Он еще мог ускользнуть и спастись, потому что была ночь и многие были готовы помочь Ему исчезнуть из города. Даже здесь Он мог призвать силу Божью и погубить Своих врагов. Каждый Его шаг в последние дни ясно показывает, что Иисус отдал Свою жизнь, а не кто-то взял ее у Него. Иисус умер не потому, что люди убили Его, а потому, что Он выбрал смерть.

 

2. Он решил умереть, потому что Он знал, что Его смерть являлась планом Бога. Он избрал Свой путь, потому что именно это было предсказано пророками. Он выбрал его, потому что любовь - это единственный путь. "Все, взявшие меч, мечем погибнут". Насилие порождает только насилие; если один извлечет меч, то меч обязательно извлечет и другой, чтобы защититься. Иисус знал, что война и мощь ничего не могут решить, а лишь повлекут за собой цепь бедствий и несчастий, и породят зловещую орду еще более страшных последствий. Он знал, что Божье предназначение может быть исполнено лишь жертвенной любовью. И история подтвердила Его правоту, потому что иудеи, которые взяли Его силою, которые прославляли насилие, и которые бы с радостью обагрили свои мечи в крови римлян, увидели, - сорок лет спустя, свой город разрушенным, тогда как человек, который не хотел сражаться, навечно воцарился в сердцах людей.

 

57

 

Комментарий к Мат. 26,57 смотрите в Мат. 26,59-68.

 

Комментарий к Мат. 26,57 смотрите также в Мат. 26,69-75.

 

58

 

Комментарий к Мат. 26,58 смотрите в Мат. 26,69-75.

 

59-68

 

Суд перед иудеями (Мат. 26,57.59-68)

 

Совсем непросто следить за тем, как протекал суд над Иисусом. Складывается впечатление, что он состоял из трех частей. Первая часть занимает время после ареста в Гефсиманском саду, и происходившее в доме первосвященника собрание; она описана в этом отрывке. Вторая часть занимает, прежде всего, утро и она коротко описана в 27,1.2. Третья часть происходила перед Понтием Пилатом и описана в 27,11-26. Прежде всего, встает вопрос: было ли ночное собрание официальным заседанием срочно созванного синедриона, или же это было лишь предварительное расследование, с тем, чтобы сформулировать обвинение, и было ли тогда утреннее заседание официальным собранием синедриона? Как бы мы ни ответили на этот вопрос, в суде над Иисусом иудеи нарушили свой же закон; но если ночное заседание все же было официальным собранием синедриона, тогда нарушение носило еще более серьезный характер. В общем, складывается впечатление, что Матфей посчитал ночное заседание собранием синедриона, потому что в 26,59 он говорит, что весь синедрион, "искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти". Рассмотрим тогда этот суд сперва с точки зрения иудейского закона.

 

Синедрион был верховным судом иудеев; он состоял из книжников, фарисеев, саддукеев и старейшин народа - общим числом семьдесят один человек; председательствовал на нем первосвященник. Для такого суда, как этот, нужно было присутствие не менее двадцати трех его членов. Существовали определенные нормы и правила. Все уголовные дела должны были рассматриваться днем и должны были заканчиваться в течение дня. В течение периода Пасхи уголовные дела не должны были рассматриваться вовсе. Дело могло быть закончено в один день лишь в том случае, если суд выложил оправдательный приговор - не виновен; в противном случае до вынесения приговора должна была пройти ночь, с тем, чтобы в судьях могло проснуться чувство жалости. Кроме того, ни одно решение синедриона не могло быть действительным, если оно не было вынесено в его зале заседания, в Зале Тесанного Камня, находившемся во дворах Храма. Все свидетельства должны были быть подтверждены двумя свидетелями допрошенными отдельно и не имевшими возможности вступить в контакт друг с другом.

 

Все ложные показания карались смертью. Каждому свидетелю особо указывалось на серьезность и важность всего происходящего и сказанного, если дело шло о жизни человека: "Не забудь, о, свидетель, что одно дело давать показания в деле, где решается денежный вопрос, и в деле, где решается вопрос о жизни. В иске, касающемся денег, если твои показания причинят вред, деньги могут исправить этот вред; а если ты согрешишь в этом деле, где решается вопрос о жизни, на тебя падет кровь обвиняемого и кровь его семени до скончания века". Кроме того, при всяком судебном разбирательстве суду сперва излагались все свидетельства, доказывавшие невиновность обвиняемого, а лишь потом приводились факты в доказательство его вины.

 

Таковы были процессуальные нормы самого синедриона, и достаточно ясно, что в своем рвении избавиться от Иисуса, синедрион нарушил свои же нормы. Ненависть иудеев достигла такого накала, что им были все средства хороши, чтобы покончить с Ним.

 

Преступление Христа (Мат. 26,57.59-68 (продолжение))

 

Главной задачей ночного заседания иудейских властей была формулировка обвинения против Иисуса. Как мы уже видели, все показания должны были быть подтверждены двумя свидетелями, допрошенными по отдельности. Долгое время не могли даже найти двух одинаковых лжесвидетельств. И тогда было найдено обвинение: будто бы Иисус сказал, что Он разрушит Храм и построит его заново в три дня.

 

Совершенно очевидно, что это обвинение является извращением некоторых слов, которые Иисус действительно говорил. Мы уже видели, что Он предсказал о разрушении Храма. Это было извращено и обращено в обвинение в том, что Он будто бы говорил, что Он Сам разрушит Храм. Мы видели, что Иисус предсказал, что Он будет убит, и что Он воскреснет вновь на третий день. Это было извращено и обращено в обвинение, будто бы Он говорил, что восстановит Храм в течение трех дней.

 

Это обвинение было сформулировано в ходе умышленного и злонамеренного истолкования некоторых слов сказанных Иисусом. На такое обвинение Иисус наотрез отказался отвечать. Здесь закон был на Его стороне, потому что на суде человеку не могли ни задавать вопросов, ни заставлять его отвечать на вопросы, в которых бы он сам оговаривал себя.

 

И вот тогда первосвященник задал этот первостепенной важности вопрос. Мы видели, что Иисус неоднократно предостерегал Своих учеников от того, чтобы они говорили кому-либо о том, что Он - Мессия. Откуда же тогда мог первосвященник задать вопрос, от ответа, на который Иисус не мог уйти? Вполне может быть, что когда Иуда рассказывал иудейским властям об Иисусе, он также рассказал им о том, что Иисус открыл им, что Он - Мессия. Вполне возможно, что Иуда сознательно нарушил обязательство хранить тайну наложенное Иисусом на учеников.

 

Как бы там ни было, первосвященник задал этот вопрос, заклиная Иисуса Богом: "Ты ли Христос?" - спрашивал он.

 

"Утверждаешь ли Ты, что Ты - Сын Божий?" Это был решающий момент во всей процедуре суда.

 

Можно даже сказать, что вся вселенная затаила дыхание в ожидании ответа. Если бы Иисус сказал, "нет", пропала бы всякая почва для судебного разбирательства; против Иисуса не могло быть выдвинуто никакое другое обвинение. Ему нужно было только сказать "нет", и выйти свободным человеком и исчезнуть еще до того, как синедрион выдумает еще одну ложную версию. С другой же стороны, если Он скажет "да", то тем самым подпишет Свой смертный приговор. Нужно было только это простое "да", и Крест становился абсолютной неизбежностью.

 

Может быть, Иисус еще раз помедлил, чтобы взвесить все обстоятельство, прежде чем принять великое решение, и потом сказал "да". Но Он пошел дальше. Он процитировал Дан. 7,13, где дана яркая картина окончательной победы и воцарения Избранника Божьего. Иисус хорошо знал, что делает. Сразу же раздались крики о богохульстве, первосвященник рвал одежды в приступе искусственного и истерического ужаса; и Иисуса приговорили к смерти.

 

После этого Ему стали плевать в лицо, стали бить Его, ударять по щекам, издеваться над Ним. Была забыта даже внешняя форма правосудия; прорвалась наружу злобная ненависть. Ночное заседание началось как судебное разбирательство, а закончилось как неистовая демонстрация ненависти, в ходе которой никто даже не пытался поддерживать видимость непредвзятого судопроизводства.

 

И до сегодняшнего дня человек, столкнувшийся лицом к лицу с Иисусом Христом, должен либо ненавидеть Его, либо любить Его; должен либо полностью подчиниться Ему, либо стараться устранить Его. Человек, понявший, чего требует Иисус Христос, не может оставаться нейтральным; он становится либо Его слугой, либо Его врагом.

 

69-75

 

Отсутствие мужества (Мат. 26,57-58.69-75)

 

Читая этот отрывок, нельзя не удивляться потрясающей честности Нового Завета. Можно было бы ожидать, что если писатели Нового Завета когда-нибудь хотели замолчать и скрыть какое-либо событие, то уж это событие должны были бы скрыть больше всего; а оно, тем не менее, рассказано во всем его мучительном стыде. Мы знаем, что Матфей очень близко придерживается изложение, которое мы видим у Марка, а ведь в Евангелии от Марка это событие изложено даже с еще более яркими подробностями (Мар. 14,66-72). Из рассказов Папия мы также знаем, что Евангелие от Марка ничто иное, как письменное изложение того, что проповедовал Петр. И потому мы стоим перед поразительным фактом, что история отречения Петра дошла до нас потому, что Петр сам рассказал ее другим.

 

Не желая скрыть эту историю, Петр сделал ее важным элементом своего благовествования и сделал это из самых лучших побуждений; ведь каждый раз, рассказывая эту историю, он мог сказать: "Вот так может прощать Иисус. Он простил меня, когда я покинул Его в час самой горькой нужды. Даже более того, Он принял меня с тем, чтобы снова я мог быть полезным". Читая эту историю, мы никогда не должны забывать, что ее рассказал сам Петр о своем стыде, чтобы все люди могли узнать славу всепрощающей любви и очистительной силы Иисуса Христа.

 

И все же нельзя смотреть на Петра лишь с презрительным осуждением. Поразительный факт заключается в том, что несчастье, постигшее Петра, могло произойти лишь с человеком героической смелости. Все другие ученики убежали прочь; не убежал только Петр. В Палестине дома богатых людей строились в форме четырехугольника вокруг открытого, - без крыши, - двора, в который входили двери различных помещений. Войти в такой двор в центре дома первосвященника - это было для Петра все равно, что войти в берлогу льва, а ведь он все же пошел туда. Как бы там эта история ни заканчивалась, она начинается с того, что Петр оказался единственным смелым человеком.

 

Первое отречение произошло во дворе первосвященника. Вне всякого сомнения, служанка раньше обратила внимание на Петра как на одного из самых видных последователей Иисуса, и теперь узнала его. После такого опознания каждый подумал бы, что Петр сбежит, спасая свою жизнь. Трус, несомненно, как можно скорее исчез бы в ночи, но не Петр, хотя Он и ушел за ворота.

 

Он разрывался между двумя чувствами. В сердце его был страх, побуждающий его бежать прочь; но в его сердце была также любовь, удерживавшая его там. У ворот его узнали снова, и на этот раз он начал клясться, что не знал Иисуса. И все же он не уходил. Вот она - отчаянная смелость.

 

Но второе отречение Петра выдало его. По его говору было ясно, что он галилеянин. Галилеяне картавили; у них был такой некрасивый акцент, что Им не разрешалось произносить благословение в синагоге во время богослужения. И Петра снова обвинили в том, что он последователь Иисуса. На - этот раз Петр пошел еще дальше - он начал божиться, что не знает Иисуса. Но все же совершенно ясно, - что у Петра не было намерения покидать этот двор.

 

Но тут запел петух. Петр вспомнил сказанное ему и горько "заплакал.

 

Мы не знаем, что случилось с Петром потом, потому что евангельская история предупредительно набрасывает завесу на муки его стыда. Но прежде чем осуждать его, надо вспомнить, что лишь немногие из нас набрались бы храбрости вообще побывать в этом дворе. И еще одно надо сказать - это любовь придала Петру мужество; это любовь удерживала его там, хотя его и опознали три раза; это любовь заставила его вспомнить слова Иисуса; это любовь погнала его в ночь рыдать; а любовь искупает многие грехи. В конечном счете, эта история заставляет видеть не только трусость Петра, но и его любовь.