Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. пред. Песн. Дан. нагор Матф. Мар. Лук. Иоан. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Иоан. 2Иоан. 3Иоан. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Фил. Кол. 1Фесс. 2Фесс. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8

Библия говорит сегодня Комментарии Стотт Д. и др.

Галатам Стотт 1

АПОСТОЛЬСТВО ПАВЛА И ЕВАНГЕЛИЕ

1 Павел Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых,

2 И все находящиеся со мною братия — церквам Галатийским:

3 Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа,

А Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего;

5 Ему слава во веки веков. Аминь.

В течение тридцати лет — прошедших со времени обращения близ Дамаска до тюремного заключения в Риме — Павел прошел по всей Империи с посланием Иисуса Христа. В трех миссионерских путешествиях он проповедовал Евангелие и основал церкви в Галатии, Асии, Македонии (Северная Греция) и Ахаии (Южная Греция). Более того, затем последовали Послания, в которых Павел помогал основанным церквям, направляя их развитие.

Послание к Галатам многие считают самым ранним (ок. 48 или 49 г. н. э.). Оно адресовано «церквам Галатийским» (ст. 2). Ученые спорят о том, что же имеется в виду под словом «Галатия». (Если вас интересуют подробности, то вам следует обратиться к комментариям.) Сам я придерживаюсь мнения, что речь идет о южной части этой провинции, а именно, о четырех городах: Антиохии Писидийской, Иконии, Листре и Дервии, где Павел благовествовал во время своего первого миссионерского путешествия. Об этом можно прочитать в Деян. 13 и 14.

Теперь в каждом из этих городов существовала церковь. В Новом Завете говорится, что так называемая «Церковь Божия» (Гал. 1:13), т. е. вселенская Церковь, подразделяется на поместные «церкви». Речь идет, конечно, не о деноминациях, а об отдельных собраниях верующих. Новый английский перевод Библии[1] во 2 стихе называет эти церкви «христианскими собраниями в Галатии». Затем эти церкви группировались по географическим и политическим соображениям. Такую группу церквей можно назвать либо во множественном числе (например, «галатийские церкви», «церкви… в Иудее»; Гал. 1:2,22), либо собирательно, в единственном числе (например «Ахаия»; 2 Кор. 9:2). Такие названия дают некоторое библейское обоснование для определения региональной церкви как содружества церквей в конкретной географической области.

Уже в первых строках Послания к Галатам Павел обозначает две темы, к которым впоследствии неоднократно возвращается: о своем апостольстве и о своем благовестии. В древнем мире письма обычно начинались с имени автора, далее следовало имя адресата, за ним — приветствие и само содержание. Но по сравнению с другими своими посланиями и с общепринятыми нормами, Павел в Послании к Галатам уделяет гораздо больше внимания своему праву писать подобные наставления, а также тому, что он проповедует. И у него есть на это веские причины.

С некоторых пор, после посещения Павлом Галатии, верующих из основанных им церквей начали смущать лжеучителя. Эти люди яростно нападали на апостольство Павла и его евангелие. Они противостояли благовествованию Павла о том, что оправдание дается только благодатью через веру, настаивая, что для спасения нужно нечто большее, чем просто вера в Христа. Они говорили о необходимости обрезания и соблюдения всего закона Моисея (см. Деян. 15:1,5). Подорвав доверие к благовестию Павла, они поставили под сомнение и его апостольство. «Да кто он такой, этот Павел? — презрительно спрашивали они. — Среди двенадцати Апостолов Иисуса Христа его уж точно не было. Насколько нам известно, никто его не уполномочивал. Он просто сам себя назначил Апостолом, самозванец!»

Павел ясно видит опасность такого двойного наступления и сразу же, в самом начале Послания, утверждает свое апостольское право и Евангелие благодати. Дальше в Послании он разовьет свою мысль об этом; но обратите внимание, как оно начинается: «Павел Апостол (не самозванец)… благодать вам». В создавшейся ситуации эти слова «Апостол» и «благодать» значили очень много, и, разобравшись в их значении, мы поймем две основные мысли Послания к Галатам.

1. Апостольство Павла (ст. 1, 2)

«Павел Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых, и все находящиеся со мною братия — церквам Галатийским». Павел присваивает себе именно то звание, в котором ему, по всей видимости, отказывали лжеучителя. Он был Апостолом — Апостолом Иисуса Христа. Термин этот был вполне определенным. «Для иудея слово это было ясно определено; оно обозначало особого посланца, обладавшего особым статусом, облеченного властью и выполняющего особую миссию, данную ему тем, кто обладает еще большей властью».[2]

Именно так Иисус Христос назвал Своих посланников, которых наделил особой властью. Из всех Своих учеников Он выбрал двенадцать, назвал их «Апостолами» и послал проповедовать Благую Весть (см. Лк. 6:14; Мк. 3:14). Таким образом, каждый из них лично был избран, призван и послан Иисусом Христом, облечен властью проповедовать и учить от Его имени. Новый Завет свидетельствует о том, что это была маленькая и очень особенная группа. «Апостолом» нельзя было назвать любого христианина, слово «апостол» отличалось от общих терминов «верующий», «святой», «брат». Этим словом назывались только двенадцать избранных и еще один–два человека, лично призванных и избранных воскресшим Христом. Таким образом, апостольство передать нельзя, можно только верно следовать апостольскому учению. Никто не мог унаследовать апостольство вслед за двенадцатью. Это был особый случай, и Апостолы были единственными в своем роде людьми.

И вот к этому избранному кругу Апостолов причислил себя Павел. Нам нужно привыкнуть называть его «Апостолом Павлом», а не «святым Павлом», потому что каждый христианин на языке Нового Завета — святой, но ни один из сегодняшних христиан не является Апостолом. Посмотрите, как четко Павел отделяет себя от остальных христиан, бывших с ним в то время. Во втором стихе он называет их «все, находящиеся со мною братия». Он с радостью включает их вместе с собой в приветствие, но без смущения ставит себя первым и дает себе звание, какого не дает им. Они все «братия», и только он — «Апостол».

Он не оставляет нам никаких сомнений по поводу своего апостольства. В других Посланиях он называет себя просто «призванный Апостол» (Рим. 1:1), или «волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа» (1 Кор. 1:1), или, не упоминая о своем призвании, он именует себя «волею Божиею (или по повелению Божию) Апостол Иисуса Христа» (ср. 2 Кор. 1:1; Еф. 1:1; Кол. 1:1; 1 Тим. 1:1; 2 Тим. 1:1). Однако тут, в начале Послания к Галатам, он пишет о себе намного подробнее. Он с силой утверждает, что апостольство ни в каком смысле не является человеческим назначением, что оно приходит исключительно свыше. Он говорит буквально, что является Апостолом, «избранным не человеками и не чрез человека». Это значит, что его назначали не люди, например, двенадцать Апостолов, церковь в Иерусалиме или в Антиохии, подобно тому, как иудейский синедрион назначал своих апостолов — официальных представителей, которые путешествовали, проповедуя от имени синедриона. Из Деян. 9:1–2 ясно видно, что сам Павел (будучи еще Савлом Тарсянином) был когда–то одним из таких проповедников синедриона. Но на христианское апостольство его назначили не люди. Апостольство даже не было передано ему свыше через какого–то человеческого посредника, например, через Ананию, или Варнаву, или кого–то еще. Павел настаивает, что люди вообще не имели к этому никакого отношения. Его апостольское призвание не являлось человеческим ни прямо, ни косвенно; оно было полностью Божественным.

По его словам, апостольство было дано ему «Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых». Противопоставление со словами «человеками» и «чрез человека» показывает, что апостольство Павла пришло не от людей, а от Бога Отца, не «человеками», а Иисусом Христом (кстати, утверждая тем самым, что Иисус Христос был не только человеком). Из других Писаний мы знаем, что так оно и было. Бог Отец избрал Павла на апостольство (призвание «волею Божиею») и назначил его Апостолом через Иисуса Христа, Которого воскресил из мертвых. Воскресший Господь призвал Павла на дороге в Дамаск, и сам он часто говорит о том, что главным обоснованием его апостольства является именно тот факт, что он видел воскресшего Христа (см. 1 Кор. 9:1; 15:8–9).

Почему же Павел так настойчиво утверждает и защищает свое право быть Апостолом? Может быть, он просто хвастун, распираемый собственным тщеславием? Нет! Может, он просто рассердился, что его апостольство ставят под сомнение? Нет. Он защищается потому, что на карту поставлено проповедуемое им Евангелие. Если бы люди признали, что Павел не Апостол Иисуса Христа, тогда, конечно, они бы отвергли его благовестив. А это было для него невыносимо. Ибо проповедь Павла являлась Христовой вестью о власти Христа. И он защищал свое апостольство, чтобы защитить тем самым свое благовестие.

Этого особого, пришедшего свыше апостольства Павла самого по себе достаточно, чтобы развенчать и обличить некоторые современные теории о Новом Завете. Позвольте мне упомянуть две такие точки зрения.

а. Радикальная точка зрения

Точку зрения современных богословов–радикалов можно выразить таким образом: Апостолы были просто свидетелями Иисуса Христа в первом столетии. Мы, с другой стороны, являемся Его свидетелями в двадцатом столетии, и наше свидетельство ни в чем не уступает их свидетельству, а возможно, и превосходит его.

Люди с такими взглядами читают неприятные им отрывки из Посланий Павла и говорят: «Ну что ж, так думает Павел. Я думаю иначе». Они говорят так, как будто являются Апостолами Иисуса Христа и облечены той же властью учить и различать верное и неверное, какой обладал Апостол Павел. Позвольте мне процитировать для примера одного современного радикала: «Св. Павел и св. Иоанн, — пишет он, — были такими же, как и мы. Каким бы великим ни было их вдохновение,., они были людьми, и это вдохновение не всегда было ровным и одинаковым… Ему сопутствовала известная доля человеческой психопатологии, присущая всем людям. И у них внутри жили личные, корыстные цели, о которых они и не подозревали. Поэтому все, что они нам говорят, должно подтверждать собственную подлинность, подобно музыке. Если же этого не происходит, нам нужно быть готовыми отказаться слушать. Нам нужна смелость, чтобы не согласиться».[3] Заметьте, нам предлагают не соглашаться по чисто субъективным соображениям. Мы должны предпочесть собственные вкусы власти Апостолов Христа.

Профессор К. X. Додд, много привнесший в развитие библейского богословия, тем не менее во введении к своему комментарию Послания к Римлянам пишет: «Иногда мне кажется, что Павел ошибается, и я беру на себя смелость об этом говорить».[4] Но у нас нет права так думать или «брать на себя подобную смелость». Апостолы Иисуса Христа были людьми, единственными в своем роде, совершенно особыми, ибо они жили с Иисусом в определенный исторический период, видели воскресшего Господа; Христос призвал их, наделив властью, они были вдохновлены Духом Христовым. Нам нельзя предпочитать собственное мнение их словам или заявлять, что нам принадлежит такая же власть и такое же право учить, каким обладали они. Ибо их слова и власть — это слова и власть Христа. Поклоняясь Ему, мы должны склониться и перед их властью. Как сказал Он Сам: «Кто принимает вас, принимает Меня» (Мф. 10:40; Ин. 13:20).

б. Римско–католическая точка зрения

Римские католики учат, что, поскольку писавшие Библию принадлежали к Церкви и работали в Церкви, Библию написала Церковь. Поэтому Церковь выше Библии, и в ее власти не только толковать Писание, но и дополнять его. Но говорить, что Библию написала Церковь, опасно. Апостолы, написавшие Новый Завет, были Апостолами Христа, а не Апостолами Церкви. Павел не начинал своего Послания так: «Павел, Апостол Церкви, призванный Церковью написать вам, галатам». Напротив, он тщательно подчеркивает, что его слова и призвание — от Бога, а не от какой–либо группы людей, например, от церкви. Обратите внимание также на стихи 11 и 12.

Таким образом, библейская точка зрения состоит в том, что Апостолы получили власть от Бога через Христа. Апостольство — это назначение свыше. Оно дается не людьми и не Церковью. А поскольку оно пришло от Бога, мы должны ему подчиниться.

От разговора о правах Павла писать наставления мы переходим к тому, зачем он все это пишет; от его апостольства мы обращаемся к его евангелию.

2. Евангелие Павла (ст. 3, 4)

«Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа…». Павел передает галатам весть благодати и мира, как и во всех своих Посланиях. Но его слова — это не пустая формальность. Действительно, слова «мир» и «благодать» привычны и у всех на слуху, но в них заложена важная богословская истина. Они, фактически, несут в себе Павлово евангелие спасения. Сущность спасения — мир, или примирение: мир с Богом, мир с людьми, мир в душе. Источником спасения является благодать — Божий дар, не зависящий от человеческих достоинств и дел, Божья любовь и милость к тем, кто ее не заслужил. Благодать и мир исходят от Отца и Сына вместе.

Павел немедленно упоминает о том великом историческом событии, в котором проявилась благодать Божья и благодаря которому возможен мир, а именно, о смерти Иисуса Христа на кресте. Стих 4: «Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века». Хотя Павел уже провозгласил, что Бог Отец воскресил Христа из мертвых (ст. 1), теперь он пишет, что Бог спасает нас, умирая за нас на кресте. Давайте поразмышляем над богатством учения о смерти Христа, стоящего за этими строками.

а. Христос умер за наши грехи

Сущность Его смерти заключается в словах: «Который отдал Себя Самого за грехи наши». В Новом английском переводе Библии говорится, что Он «пожертвовал Себя за наши грехи». Смерть Иисуса Христа была прежде всего не проявлением любви, не примером героизма, а жертвой за грехи. В некоторых из самых лучших рукописей в фразе «за грехи наши» используется предлог peri, возможно, перекликающийся с ветхозаветным выражением, обозначавшим жертву за грех.[5] Новый Завет учит, что смерть Христа была жертвой за грех, единственной жертвой, благодаря которой наши грехи могли быть прощены и смыты. Эта великая истина разъясняется далее в Послании (3:13), когда Павел говорит, что Христос стал «за нас клятвою». Он, в Своей праведности, понес на Себе проклятие наказания, которого заслуживали наши грехи.

Мартин Лютер замечает, что «этими словами небеса грохочут против всякой праведности»,[6] то есть всякой праведности, которую люди пытаются получить своими делами. Видя, что Христос «отдал Себя Самого за грехи наши», мы понимаем, что являемся грешниками, неспособными спасти самих себя, и перестаем надеяться на собственную праведность.

б. Христос умер, чтобы избавить нас от настоящего века

Если сущность смерти Христа на кресте была в том, что Он умер «за грехи наши», то цель этой смерти в том, чтобы «избавить нас от настоящего лукавого века» (ст. 4). Епископ Дж. Б. Лайтфут пишет, что этот глагол («избавить», «спасти») «является ключевым в Послании». «Евангелие — это спасение, — добавляет он, — освобождение из плена».[7]

Христианство — это религия спасения. В этом стихе употребляется очень сильный греческий глагол (exaireo, в среднем залоге). Этот же глагол употребляется в Деяниях, когда речь идет об освобождении израильтян из египетского рабства (7:3), об избавлении Петра из темницы и от руки царя Ирода (12:11), а также о спасении Павла от расправы разгневанной толпы (23:27). 4–й стих Послания к Галатам — единственное место, где этот глагол употребляется метафорически для обозначения спасения. Христос умер, чтобы спасти нас.

От чего же Он избавляет нас Своей смертью? Не от «настоящего лукавого мира», как утверждается в одном из переводов Библии. Ибо Бог не желает брать нас из мира, мы должны оставаться там и быть «светом мира» и «солью земли». Христос умер, чтобы избавить нас от «настоящего лукавого века», или, может быть, от «настоящего века, принадлежащего лукавому», поскольку этим веком правит дьявол. Позвольте мне все это разъяснить. Библия делит историю на два века: «век настоящий» и «век грядущий». Более того, Библия утверждает, что «век грядущий» уже наступил благодаря Иисусу Христу; но «век настоящий» еще не закончился. Таким образом, два века существуют параллельно. Они накладываются друг на друга. Христианское обращение означает, что человек избавляется от старого века и переходит в век новый, в «грядущий век». Христианин живет в настоящем веке жизнью века грядущего.

Поэтому Своей смертью Христос не только принес нам прощение; благодаря Его смерти, мы, будучи прощены, должны жить новой жизнью, жизнью века грядущего. Христос отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века.

в. Христос умер по воле Бога

Рассмотрев сущность и цель смерти Христа, мы подходим теперь к ее источнику. Она произошла «по воле Бога и Отца нашего». И наше избавление от настоящего лукавого века, и то, как это было достигнуто, произошло по воле Божьей. Не по нашей воле, как будто бы мы сами достигли собственного избавления. Даже не просто по воле Христа, как будто бы Бог–Отец отказывался вообще хоть что–нибудь предпринимать. На кресте воля Отца и воля Сына соединились. Нельзя предполагать, что Сын решился совершить нечто противоречащее воле Отца или что Отец потребовал от Сына чего–то против Его воли. Павел пишет, что Сын «пожертвовал Собой» (начало ст. 4) и что Его жертва произошла «по воле Бога и Отца нашего» (конец ст. 4).

Одним словом, согласно этому стиху, сущность смерти Христа состоит в том, что это была жертва за грехи; целью ее было избавить нас от настоящего лукавого века, а произошла она по милостивой воле Отца и Сына.

Вывод

Таким образом, в этих вступительных строках Апостол отметил три шага, сделанные Богом для спасения человечества. Шаг первый — это смерть Христа за грехи наши, чтобы спасти нас от настоящего лукавого века. Шаг второй — призвание Павла к апостольству, чтобы он свидетельствовал о Христе, Который умер и вновь воскрес. Шаг третий — это дар благодати и мира нам, верующим; дар благодати и мира, завоеванных Христом и провозглашенных Павлом.

На протяжении этих трех шагов Отец и Сын действовали и продолжают действовать вместе. Искупительная смерть Иисуса одновременно была и самопожертвованием, и произошла она по воле Бога–Отца. Апостольство было даровано Павлу «Иисусом Христом и Богом–Отцем, воскресившим Его из мертвых». Благодать и мир, данные нам, тоже исходят «от Бога–Отца и Господа нашего Иисуса Христа». Как это чудесно! Вот наш Бог, Бог живой, Отец и Сын, действующие благодатью к нашему спасению. Сначала Он дал нам спасение в истории, на кресте. Затем Он провозгласил его в Писании, через Своих избранных Апостолов. И сейчас Он дает испытать это спасение всем верующим. Каждый шаг жизненно необходим. Сегодняшней христианской жизни не было бы без того, что Христос совершил на кресте, о чем и свидетельствовали Апостолы. Христианство — это религия, которая является фактом истории и одновременно фактом современности, активно действующая сегодня. Насколько славен этот союз истории и сегодняшнего переживания, соединение прошлого и настоящего! Разрушать этот союз нельзя. Без того, что совершил Христос, без свидетельства Христовых Апостолов мы не смогли бы испытать мир и благодать Христа сейчас.

Неудивительно, что Павел заканчивает первые строки Послания славословием: «Ему слава [слава, положенная Ему, принадлежавшая Ему] во веки веков. Аминь.

1:6–10.

ЛЖЕУЧИТЕЛЯ И НЕВЕРНЫЕ ГАЛАТЫ

6 Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию,

7 Которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово.

8 Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема.

9 Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема.

10 У людей ли я ныне ищу благоволение, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым.

Во всех остальных Посланиях сразу после приветствия Павел молится за тех, кому пишет, славит и благодарит за них Бога. Только в Послании к Галатам нет ни молитвы, ни похвалы, ни благодарения. Вместо этого Апостол немедленно обращается к основной теме, и по его тону понятно, как неотложно и важно то, о чем идет речь. Он изумлен тем, насколько поверхностными и непостоянными оказались галаты. Далее он упоминает о лжеучителях, смущавших галатийские церкви. А потом произносит торжественную, страшную анафему на тех, кто осмелился изменить благовестие.

1. Неверность галатов (ст, 6)

«Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию». В одном из переводов мы читаем «Вас… отделили». Но это, пожалуй, неточно, потому что здесь глагол должен стоять в активном залоге и в настоящем, а не в прошедшем времени. Это значит не «вас так скоро отделили», но «вы так скоро переходите» (в Новом английском переводе «так скоро отворачиваетесь»). Особый интерес вызывает здесь греческий глагол (metatithemi). Он означает «предать свою верность». Его употребляют, говоря о солдатах, которые бунтуют или дезертируют, а также о тех, кто переходит на другую сторону в политических и философских спорах. Например, Дионисий из Гераклии, оставивший стоиков, чтобы присоединиться к другой, соперничавшей с ними философской школе, и стать эпикурейцем, был назван bo metathemenos, «перебежчиком».[8]

Именно в этом Павел обвиняет галатов. Они стали религиозными перебежчиками, духовными дезертирами. Они переходят от призвавшего их благодатью Христовой к иному благовестию. Истинное Евангелие в сущности своей является, как говорил Павел, «Евангелием благодати Божией» (Деян. 20:24). Это Благая Весть о Боге, Который милостив к недостойным грешникам. Благодатью Он отдал Сына Своего за наши грехи. Благодатью Он призывает нас к Себе. Благодатью Он оправдывает нас, когда мы верим. «Все же от Бога», — писал Павел в 2 Кор. 5:18, имея в виду, что «все по благодати». Нет в спасении ничего, что мы заслужили бы своими собственными усилиями, достижениями и делами; спасением мы полностью обязаны благодати Божьей.

Но новообращенные галаты, принявшие благовестив благодати, теперь начали переходить к другому благовестию, благовестию по делам. Очевидно, лжеучителями стали «пришедшие из Иудеи», чье благовествование изложено в Деян. 15:1: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись». Они не отрицали того, что для спасения нужно верить в Иисуса, но подчеркивали, что обрезание необходимо для того, чтобы соблюсти еще и закон. Другими словами, пусть Моисей завершит то, что начал Христос. Или даже пусть сам человек, будучи послушным закону, завершит то, что начал Христос. Своими делами нужно дополнить то, что совершил Христос. Надо завершить незаконченное дело Христа.

Павел просто не мог относиться терпимо к подобной доктрине. Что же, дополнить человеческими достижениями совершенное Христом, добавить дела человеческие к делу Христа? Не дай Бог! Дело Христа завершено; Его Евангелие — это Евангелие благодати. Спасение дается только благодатью, только через веру, без каких–либо дополнительных человеческих усилий или дел. Спасением мы обязаны исключительно Тому, Кто милостиво призвал нас, а не собственным благочестивым поступкам.

Павел идет еще дальше. Он говорит, что порок закрался не только в богословие галатов, но и в их христианскую жизнь. Он обвиняет их не в том, что от Евангелия благодати они перешли к иному евангелию, а в том, что они оставили «призвавшего их благодатию Христовою». Другими словами, богословие и ежедневный опыт, христианская вера и христианская жизнь начинаются вместе и неотделимы друг от друга. Отвернуться от Евангелия благодати — значит отвернуться от Бога благодати. Пусть же знают галаты, так скоро и с такой готовностью переходящие к иному благовествованию: невозможно отвернуться от Евангелия, не отвернувшись при этом от Бога. Далее Павел говорит галатам, что они «отпали от благодати» (5:4).

2. Деятельность лжеучителей (ст. 7)

Галаты отворачивались от Бога, призвавшего их благодатию, потому что среди них были «люди, смущающие их» (ст. 7). Греческое слово «смущать» (tarasso) означает «потрясать» или «возбуждать». Лжеучителя привели галатийские церкви в состояние беспорядка — внеся интеллектуальное замешательство, с одной стороны, и способствуя разделению на воинствующие группировки, с другой. Интересно, что совет в Иерусалиме, собравшийся, вероятно, сразу после того, как Павел написал это Послание, употребил тот же самый глагол в послании церквям: «Мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души,., чего мы им не поручали» (Деян. 15:24).

Замешательство возникло из–за ложной доктрины. «Пришедшие из Иудеи» пытались «превратить», или «исказить», Евангелие. Они проповедовали то, что Дж. Б. Филлипс называет «пародией на Евангелие Христово».[9] Вообще, используемое здесь греческое слово (metastrepsai) звучит еще резче. Его можно перевести как «повернуть вспять». Эти люди не просто искажали Евангелие, но «поворачивали его вспять», ставили его задом наперед и с ног на голову. Невозможно изменить или дополнить Евангелие, не изменив при этом всей его сущности.

Итак, деятельности лжеучителей были присущи две основные черты: они смущали церкви и изменяли благовестив. Это закономерно, ведь те, кто вмешиваются в Евангелие, всегда смущают церковь. Нельзя воздействовать на Евангелие, не затронув при этом церкви, потому что она создана Евангелием и им живет. Действительно, величайшие возмутители спокойствия не появляются извне; величайшие возмутители — это не те, кто гонит и высмеивает церковь, а те, кто пытаются изменить Евангелие. Вот, кто смущает церковь. Кстати, быть хорошим служителем церкви можно, только являясь стойким приверженцем Евангелия. Самую лучшую службу церкви можно сослужить, если верить в Евангелие и проповедовать его.

3. Реакция Апостола Павла (ст. 8–10)

Положение дел в галатийских церквях вам должно быть уже ясно. Лжеучителя искажали Евангелие, и поэтому последователи Павла переходили к иному благовествованию. Первой реакцией Апостола было бесконечное изумление, ошеломление. Стих 6: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию». Многие благовестники последующих поколений испытывали то же самое ошеломление и отчаяние, видя, как скоро, с какой готовностью новообращенные выпускают из рук Евангелие, за которое, казалось, они так крепко держались. Похоже, что, как пишет Павел далее (3:1), кто–то прельстил, околдовал их; да так оно и есть. Дьявол смущает церковь не только злом, но и ошибками. Когда он не может склонить христиан к греху, он обманывает их с помощью ложного учения.

Далее Павел негодует на лжеучителей, на которых и посылает столь весомое проклятие. Стихи 8 и 9: «Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема». Греческое слово анафема употребляется в греческом Ветхом Завете, когда речь идет о проклятии Божьем, наложенном на что–то или кого–то, предназначенного Им к разрушению. Примером этому служит история Ахана. Бог сказал, что Иерихон находится под Его заклятием и предназначен к уничтожению. Но Ахан украл из заклятого, взял для себя то, что должно было быть уничтожено.

Итак, Апостол Павел хочет, чтобы на лжеучителей было наложено священное заклятие, анафема. Тем самым он говорит, что желает для них наказания Божьего. Он имеет в виду, что галатийские церкви не должны приветствовать подобных учителей и слушать их, ибо их отверг Бог (ср. 2 Ин. 10, 11).

Как же нам относиться к этой анафеме? Может быть, не обращать на нее внимания, приписав ее несдержанному всплеску темперамента? Может, надо отвергнуть ее как несовместимую с Духом Христа и недостойную Христова Евангелия? Может быть, сказать, что произнес ее Павел, дитя своего века, не знавший ничего другого? Многие так и поступили бы, но есть по крайней мере два соображения, указывающие на то, что анафема Павла не была вызвана его личной неприязнью или жаждой мщения по отношению к учителям–соперникам.

Во–первых, проклятие Апостола, или желаемое им проклятие Божье, носит всеобщий характер. Оно посылается на всякого учителя, искажающего сущность Евангелия и проповедующего искаженное Евангелие. Это ясно из 9–го стиха: «Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто [т. е. всякий] благовествует… ». Исключений нет. В 8 стихе Павел специально применяет это же правило как к ангелам, так и к людям, добавляя и себя: «Если бы даже мы…». Ревность Павла по Евангелию настолько бескорыстна, что он желает проклятия Божьего даже на себя, если вдруг сам извратит Евангелие. То, что он включает сюда и себя самого, снимает с него всякие подозрения в личной неприязни и враждебности.

Второе соображение заключается в том, что Павел произносит проклятие сознательно и с осознанной ответственностью перед Богом. К тому же, оно произнесено дважды (ст. 8 и 9). По словам Джона Брауна, шотландского богослова XIX века, «Апостол повторяет анафему, дабы показать галатам, что это не крайность, не вызванное эмоциями преувеличение; это его взвешенное и неизменное мнение».[10] «У людей ли я ныне ищу благоволение, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым». По–видимому, соперники обвиняли его в том, что он только следует духу времени, угождает людям, приспосабливает проповедь к запросам слушателей. Но разве такое вот резкое суждение о лжеучителях мог бы произнести человек, стремящийся угодить людям? Напротив, никто не может служить двум господам. А поскольку Павел прежде всего служит Иисусу Христу, он стремится угодить Ему, а не людям. Таким образом, именно как «раб Христов», ответственный перед святым Господом, он взвешивает свои слова и осмеливается произнести строгую, торжественную анафему.

Итак, мы видим, что Павел произносит анафему, во–первых, беспристрастно (кем бы ни были лжеучителя) и, во–вторых, намеренно (в присутствии Господа Христа).

Можно задать вопрос: «Чем вызваны такие сильные чувства и почему он так резко их выразил?» Налицо две причины. Во–первых, на карту была поставлена слава Христова. Мысль о том, что для спасения необходимы человеческие усилия, пусть даже только в дополнение к совершенному Христом, оскорбительна для Его завершенного дела. Утверждая подобное, мы подразумеваем, что сделано Христом было недостаточно и людям надо что–то к этому добавить, как–то улучшить сделанное. В конце концов, подобное означает, что крест был лишним: «Если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2:21).

Вторая причина, по которой Павел так остро воспринимал происходившее, заключалась в том, что речь шла также и о благе человеческих душ. Он писал не о какой–то тривиальной доктрине, а об основе Евангелия. Он говорил не о тех, кто просто придерживался ложных вглядов, но о тех, кто учил этим взглядам и смущал других. Павел бесконечно заботился о человеческих душах. В Послании к Римлянам 9:3 он объявил, что желал бы сам быть отлученным от Христа (буквально, стать анафемой), если бы этим мог спасти других. Он знал, что благовествование Христово — это сила Божья к спасению. Поэтому искажать Евангелие значило разрушать путь к спасению и обрекать на погибель души тех, кто мог бы спастись. Разве Сам Иисус не произнес проклятие на тех, по чьей вине соблазняется брат, говоря, что «тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили в море» (Мк. 9:42)? Таким образом, видно, что Павел не противоречит Духу Христа, а, напротив, следует ему. Конечно, мы живем в такое время, когда иметь ясное и твердое собственное мнение считается ограниченностью и нетерпимостью, не говоря уже о том, чтобы резко расходиться во мнениях с кем–то другим. Что касается проклятия на лжеучителей и соответствующего отношения к ним церкви, для многих это вообще немыслимо. Но я осмелюсь сказать, что, если бы мы больше заботились о славе Христовой и о благе человеческих душ, мы тоже не смогли бы оставаться терпимыми к искажению Евангелия благодати.

Вывод

Из этих строк можно вынести следующее: существует только одно Евангелие! Сегодня популярно мнение, что есть много разных путей к Богу, что Евангелие с годами меняется, что нельзя приговаривать Евангелие к статичности и окаменелости. Но Павел бы с этим не согласился. Здесь он настаивает на том, что существует только одно Евангелие и это Евангелие неизменно. Любое «иное благовествование» на самом деле «не иное» (ст. 6, 7). Чтобы выразить эту мысль, Павел употребляет два прилагательных heteros («иной» в смысле «отличный по существу») и allos («иной» в смысле «второй»). То есть, проповедуются и другие евангелия, но они именно — другие, отличные по существу. Нет иного, второго евангелия; существует только одно. Послание лжеучителей не являлось вторым благовестием, это было искаженное благовестив. Как нам узнать истинное Евангелие? Здесь нам даны его признаки. Они касаются его сути (что это такое) и его источника (откуда оно идет).

а. Суть Евангелия

Суть Евангелия состоит в том, что это Евангелие благодати, Евангелие Божьей милости, основанной не на человеческих достоинствах. Отвернуться от призвавшего нас благодатью Христовой — значит отвернуться от истинного Евангелия. Как только учителя начинают возвышать человека, предполагая, что тот может привнести что–то в спасение собственной нравственностью, религией, философией или респектабельностью, Евангелие благодати подвергается искажению. Это первый признак. Истинное Евангелие являет собой даруемую нам благодать Божью.

б. Источник Евангелия

Второй признак касается источника Евангелия. Истинное Евангелие — это благовествование Апостолов Иисуса Христа, другими словами, Евангелие Нового Завета. Взгляните еще раз на стихи 8 и 9. Павел произносит анафему на всякого, кто проповедует либо «не то, что мы благовествовали вам», либо «не то, что вы приняли». Это значит, что норма, критерий, по которому проверяются все теории и мнения, — это изначальное благовестие, которое проповедовали Апостолы, которое записано в Новом Завете. Всякая проповедь, не соответствующая апостольскому благовествованию, противоречащая ему, или отличающаяся от него, должна быть отвергнута.

Это второй фундаментальный признак. Всякий, отвергающий апостольское благовествование, сам должен быть отвергнут, кем бы он ни был. Он может предстать перед нами как «Ангел с неба», но и тогда мы должны отдать предпочтение не ангелам, а Апостолам.

Нас не должны ослеплять достоинства личности, дары или авторитет учителей Церкви. Учителя могут обладать необыкновенным достоинством, властью и ученостью, это могут быть епископы и архиепископы, университетские профессора, даже сам папа римский, но, если они принесут евангелие, отличное от Евангелия, проповеданного Апостолами и записанного в Новом Завете, их надо отвергнуть. Мы судим о них по их благовествованию, а не наоборот. Доктор Алан Коул выражает это так: «Внешняя индивидуальность благовестника не придает силы его посланию; скорее послание утверждает благовестника».[11]

Итак, услышав самые различные мнения современных людей, — высказываемые вслух, напечатанные, распространяемые по радио и телевидению, — мы должны подвергнуть их строгой проверке по двум жестким принципам. Соответствует ли это мнение даруемой нам благодати Божьей и ясному учению Нового Завета? Если нет, надо отвергнуть это мнение, какой бы августейшей персоной не был человек, его высказавший. Но если оно соответствует этим принципам, примите его и крепко за него держитесь. Нельзя идти на компромисс, подобно «пришедшим из Иудеи», нельзя оставлять Евангелие, подобно галатам; нужно жить им и стремиться к тому, чтобы его познали и другие.

1:11–24.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЕВАНГЕЛИЯ ПАВЛА

11 Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое;

12 Ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа.

13 Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее,

14 И преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.

15 Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатию Своею, благоволил

16 Открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, — я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,

17 И не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Аамаск.

18 Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.

19 Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.

20 А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу.

21 После сего отошел я в страны Сирии и Киликии.

22 Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен,

23 А только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, —

24 И прославляли за меня Бога.

Из Послания к Галатам 1:6–10 мы узнали, что существует только одно благовестие и что оно служит критерием, по которому оцениваются все человеческие точки зрения. Это благовестие, представленное Апостолом Павлом.

Теперь перед нами стоит вопрос: откуда же взялось благовестие Павла, почему оно стало нормой и почему им проверяются все другие послания и мнения? Несомненно, это удивительное благовестие. Мы вспоминаем Послание к Римлянам, оба Послания к Коринфянам, мощные Послания, написанные из темницы филиппийцам, ефесянам и колоссянам. Какое колоссальное впечатление производит их могучий размах, их глубина, постоянство в том, как Павел описывает Божьи замыслы от вечности к вечности. Но откуда Павлу все это известно? Неужели все это является плодом его ума? Может быть, он все это придумал сам? Или, может, он просто пересказал банальные мысли, неизвестно откуда пришедшие и никого особенного не представлявшие? Может быть, он списал все это у других Апостолов в Иерусалиме, как и предполагали «пришедшие из Иудеи», когда пытались подчинить Павла своему авторитету?

Ответ Павла на эти вопросы мы найдем в стихах 11 и 12: «И возвещаю вам, братия, [излюбленная формула Павла, за которой всегда следует какое–то особо важное утверждение], что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое; ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа». Теперь понятно, почему евангелие Павла служит мерилом для всех остальных благовествований. Потому, что его евангелие (буквально, ст. 11) «не есть человеческое», не придумано людьми. «Я благовествовал его, — мог бы сказать Павел, — но я его не придумывал. И я не принимал его от человека, как уже устоявшуюся традицию, передаваемую из поколения в поколение. И меня не учили ему земные учителя». Вместо этого оно явилось «чрез откровение Иисуса Христа». Это, наверное, означает, что оно было открыто ему Иисусом Христом. Можно также передать это не родительным, а винительным падежом, и тогда Иисус Христос становится содержанием откровения, как в стихе 16, а не его автором. Как бы мы это ни увидели, общий смысл ясен. Как в стихе 1 Павел объявил, что назначен Апостолом свыше, так и сейчас он утверждает, что его апостольское послание дано ему Богом. Ни его миссия, ни его послание не пришли через человека; они явились непосредственно от Бога и Иисуса Христа.

Итак, вот что утверждает Павел. Его евангелие, которое ставилось под сомнение пришедшими из Иудеи, от которого отвернулись галаты, было не человеческой выдумкой (плодом его собственных измышлений), не традицией (которую передала бы ему Церковь), но откровением (ибо это Бог раскрыл Павлу Евангелие). Как говорит об этом Джон Браун, «Иисус Христос Сам лично взялся обучать его».[12] Именно поэтому Павел осмеливался называть Евангелие «моим благовествованием». Павел называет его «своим» не потому, что сам его придумал, а потому, что оно было открыто ему самым уникальным образом. Насколько смелы притязания Павла! Он утверждает, что его послание на самом деле не его, а Бога; что его евангелие на самом деле не его, а Бога; что его слова — это не его собственные слова, а слова Бога.

Заявив ошеломленным слушателям, что получил откровение от Бога без каких–либо человеческих посредников, Павел доказывает это с помощью исторических фактов, т. е. с помощью фактов своей собственной биографии. События до, после и во время его обращения были таковы, что становилось ясно, — получил он свое евангелие не от человека, а непосредственно от Бога. Мы посмотрим сейчас на все эти события по очереди.

1. События, предшествовавшие обращению Павла (ст. 13 — 14)

«Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий». Здесь Апостол описывает, каким он был до обращения, «в Иудействе», т. е., «когда был еще ревностным иудеем». «Вы слышали о моем прежнем образе жизни», — пишет он, ибо уже рассказывал им об этом. Он упоминает о двух аспектах своей жизни до перерождения: о преследовании Церкви, которая теперь стала для него «Церковью Божией» (ст. 13), и о ревностном следовании традициям отцов (ст. 14). И в том, и в другом, по его словам, он был настоящим фанатиком.

Возьмем преследование Церкви. Он гнал Церковь Божью без всякой меры, жестоко. Это слово передает насилие, даже свирепость, с которыми он взялся за свое ужасное дело. Эти слова Павла можно дополнить фактами из книги Деяний. В Иерусалиме он шел из дома в дом, хватая всех христиан, которых только мог найти, мужчин и женщин, приказывал тащить их в темницу (Деян. 8:3), и, когда христиан убивали, он подавал на то голос (Деян. 26:10). Ему мало было гнать Церковь; он стремился опустошить, истребить ее (ст. 13). Он намеревался стереть ее с лица земли.

Так же фанатично он относился к следованию иудейским традициям. «… преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (ст. 14). «… я жил фарисеем по строжайшему в нашем вероисповедании учению» (Деян. 26:5).

Таким был Савл Тарсянин до обращения. Он был слепым приверженцем традиции, фанатиком, полностью посвятившим себя иудейству и преследованию Христа и Церкви.

Человек в подобном умственном и эмоциональном состоянии не склонен менять свое мнение или допускать, чтобы другие влияли на его точку зрения. Никакие уговоры и размышления, никакие психологические советы не смогли бы обратить человека в таком состоянии. Только Бог мог достучаться до его сердца — и достучался!

2. События во время его обращения (ст. 15, 16а)

«Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатию Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам…». Очень резок контраст между стихами 13–14, с одной стороны, и стихами 15–16, с другой. В стихах 13 и 14 Павел говорит о себе: «Я гнал Церковь Божию… я опустошал ее… я преуспевал в Иудействе…» Но в стихах 15–16 он начинает говорить о Боге. «Это Бог, — пишет он, — «избрал меня от утробы матери моей», это Бог «призвал меня благодатию Своею», это Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего». Другими словами: «В своем фанатизме я стремился гнать и опустошать, но Бог (Которого я не принимал в расчет) пленил меня и изменил весь путь моей жизни. Весь мой яростный фанатизм не мог сравниться с благом Божьим».

Заметьте, как выделен каждый шаг благодати Божьей. Во–первых: «Бог избрал меня от утробы матери моей». Как Иаков, избранный еще до рождения и предназначенный превзойти перворожденного Исава (ср. Рим. 9:10–13), как Иеремия, предназначенный еще до рождения к тому, чтобы стать пророком (Иер. 1:5), так и Павел еще до рождения был избран, чтобы стать Апостолом. Таким образом, если еще до рождения он был посвящен на апостольство, конечно, сам он к своему назначению никакого отношения не имел.

Далее, то, к чему он был предназначен до рождения, привело к его историческому призванию. «Бог призвал меня благодатию Своею», а значит, Своей любовью, даруемой не по заслугам или достоинству. Павел противился Богу, Христу, людям. Он не заслуживал милости, да и не просил о ней. И все же милость отыскала, а благодать призвала его.

В–третьих: «Бог благоволил открыть во мне Сына Своего». Неважно, говорит ли Павел о том, что он пережил на дороге в Дамаск, или о нескольких последовавших за этим днях; важно то, что ему был открыт Иисус Христос, Сын Божий. Павел преследовал и гнал Иисуса Христа, потому что считал Его самозванцем. Теперь его глаза были открыты, и он увидел, что Иисус был не шарлатаном, а Мессией для Израиля, Сыном Божьим и Спасителем мира. Он уже кое–что знал об Иисусе (но не говорил, ни здесь, ни позднее, что эти знания были открыты ему сверхъестественным образом, — ср. 1 Кор. 11:23), а теперь понял значение этих фактов. Это было откровение Христа для язычников, ибо Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам». Откровение было дано лично Павлу, но для того, чтобы он провозгласил его язычникам (ср. Деян. 9:15). Павел должен был проповедовать язычникам не закон Моисея, как учили «пришедшие из Иудеи», а Благую Весть (значение глагола «благовествовал» в ст. 16) -Благую Весть о Христе. Этот Христос был открыт, по словам Павла, в нем (буквально). Мы знаем, что внешне тоже что–то произошло, ибо Павел утверждает, что видел воскресшего Христа (напр. 1 Кор. 9:1; 15:8–9). Но в сущности своей это было внутреннее освещение души, Божье сияние в сердце Павла, «дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4:6). И это откровение настолько глубоко проникло в него, настолько слилось с ним, что он мог рассказать о нем другим. Отсюда и фраза из Нового английского перевода Библии: «Открыть Сына Своего во мне и через меня».

Эти стихи говорят об очень многом. Савл Тарсянин был фанатичным противником Евангелия. Но Богу было угодно превратить его в проповедника того самого Евангелия, которое он так яростно гнал. Избрание еще до рождения, историческое призвание и откровение Христа в нем — все это дело Бога. Поэтому ни его апостольское назначение, ни его благовествование не были получены им через людей.

Однако этим аргументы Апостола не исчерпываются. Его обращение было делом Бога, это ясно из того, как оно произошло и что ему предшествовало. Но разве он не получил наставлений после обращения, и, таким образом, разве его благовествование все–таки не было от людей? Нет. Павел отрицает и это.

3. События после его обращения (ст. 16б–24)

«Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск. Потом спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня. (А в том, что пишу вам пред Богом, не лгу.) После сего отошел я в страны Сирии и Киликии. Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен, а только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, — и прославляли за меня Бога».

В этом довольно длинном абзаце подчеркивается мысль, выраженная в конце 16 стиха: «я не стал… советоваться с плотью и кровью». Таким образом, Павел объявляет, что не советовался с людьми. Мы знаем, что к нему пришел Ананий, но, по–видимому, Павел не говорил о Евангелии ни с ним, ни с Апостолами в Иерусалиме. Далее он подкрепляет это утверждение исторически. Он приводит три алиби, доказывая, что оставался в Иерусалиме не для того, чтобы другие Апостолы поделились с ним Евангелием.

Алиби 1. Он пошел в Аравию (ст. 17)

Согласно Деян. 9:20, Павел некоторое время проповедовал в Дамаске; значит, для него самого Евангелие было сформулировано уже достаточно ясно, чтобы его провозглашать. Но, по всей видимости, сразу после этого он пошел в Аравию. Епископ Лайтфут замечает: «Темная завеса скрывает путешествие св. Павла в Аравию».[13] Мы не знаем, куда именно или зачем он пошел. Возможно, это было недалеко от Дамаска, потому что всей этой областью в то время правил аравийский царь Арета. Некоторые предполагают, что Павел пошел в Аравию как миссионер, с проповедью Евангелия. Иоанн Златоуст описывает «дикий и свирепый народ»,[14] к которому Павел отправился с Благой Вестью. Но весьма вероятно, что Павел пошел в Аравию, чтобы провести некоторое время в тишине и уединении, ибо именно об этом говорится в 16 и 17 стихах: «я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,., а пошел в Аравию». По всей вероятности, он провел там три года (ст. 18). Мне кажется, это было время уединения, когда Павел размышлял над Писаниями Ветхого Завета, над тем, что он знал о жизни и смерти Иисуса Христа, над тем, что пережил во время обращения, над Евангелием благодати, открытым ему во всей полноте. Предполагают даже, что эти три года в Аравии были для Павла тем, чем для остальных Апостолов были три года с Иисусом. Павлу не пришлось быть с Иисусом, но теперь Иисус был с ним в течение этих трех лет уединения в пустыне.

Алиби 2. Он пошел в Иерусалим позднее и на короткое время (ст. 18–20)

Это событие произошло, по всей видимости, после того, как Павлу удалось бежать из Дамаска, когда его в корзине спустили по городской стене (Деян. 9:25–26).

Павел открыто говорит о посещении Иерусалима, но не придает этому особого значения. Это посещение было далеко не таким значительным, каким рисовали его лжеучителя.

Во–первых, Павел пришел в Иерусалим «спустя три года» (ст. 18). Это почти несомненно означает три года после обращения, когда его благовестив уже полностью сформировалось.

Далее, придя в Иерусалим, он видел только двух Апостолов, Петра и Иакова. Он пришел в Иерусалим, чтобы «видеться» с Петром. Греческий глагол (historesai) употреблялся, когда речь шла об осмотре достопримечательностей города, а также означал «посетить кого–либо, чтобы с ним познакомиться».[15] Лютер замечает, что Павлу «никто не приказывал идти к Апостолам, он пришел сам и не для того, чтобы чему–то у них научиться, а для того, чтобы увидеться с Петром.[16] Еще Павел видел Иакова, который здесь причислен к Апостолам (ст. 19). Но других Апостолов он не встречал. Их могло не быть в городе, они могли быть заняты, а может быть, они просто боялись Павла (ср. Деян. 9:26).

В–третьих, он провел в Иерусалиме всего «дней пятнадцать». Конечно, за пятнадцать дней у Апостолов, наверное, было время поговорить о Христе. Но здесь Павел пытается объяснить, что за две недели он не смог бы узнать от Петра и вобрать в себя всю истину Божью. Кроме того, он пришел вовсе не за этим. Из Деян. 9:28 мы узнаем, что большую часть времени, проведенного в Иерусалиме, он посвятил проповеди Евангелия.

Итак, первое посещение Павлом Иерусалима произошло только через три года, продолжалось всего две недели, и видел он только двух Апостолов. Таким образом, смешно было бы предполагать, что он получил свое Евангелие от Апостолов в Иерусалиме.

Алиби 3. Он пошел в Сирию и Киликию (ст. 20–24)

Подтверждение тому, что он совершил это путешествие далеко на север можно найти в Деян. 9:30, отсюда мы узнаем, что братья отправили Павла, чья жизнь уже находилась в опасности, в Кесарию и «препроводили в Таре», находившийся в Киликии. Поскольку Павел упоминает о том, что ходил и «в страны Сирии», можно предположить, что он еще раз побывал в Дамаске и по пути в Таре зашел в Антиохию. Но как бы то ни было, здесь Павел старается подчеркнуть, что он был далеко на севере и не появлялся в Иерусалиме.

В результате, лично он «церквам Христовым в Иудее … не был известен» (ст. 22). Они знали о нем только по слухам, а слухи эти гласили, что самый ревностный их гонитель стал проповедником (ст. 23). И действительно, он стал проповедником принятой им «веры», которую раньше «истреблял». Узнав об этом, они «прославляли … Бога». Они прославляли не Павла, а Бога в Павле, признавая то, что Павел был уникальным завоеванием Божьей благодати.

Только через четырнадцать лет (2:1 — предположительно, это означает четырнадцать лет после обращения) Павел вновь посетил Иерусалим и пробыл там несколько дольше, совещаясь с Апостолами. К тому времени благовестив его сложилось уже полностью. Но за четырнадцать лет с момента обращения до этой встречи с Апостолами он приходил в Иерусалим только однажды, очень ненадолго. Все остальное время он провел далеко отсюда, в Аравии, Сирии и Киликии. Его алиби доказывают независимость его благовестил.

Сказанное Павлом в стихах 13–24 можно подытожить следующим образом: фанатизм его жизни до обращения, рука Божья в его обращении, его почти полная отделенность от руководителей Церкви в Иерусалиме после обращения — все это вместе показывает, что проповедь его пришла не от людей, а от Бога. Против этого исторического, конкретного свидетельства ничего невозможно возразить. Апостол может лишь подтвердить и закрепить его торжественным заявлением: «А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу» (ст. 20).

Вывод

В заключение мы возвращаемся к тому утверждению, которое сделано на основе всех автобиографических фактов. Стихи 11 и 12: «Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое; ибо я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа». Приняв во внимание отсутствие почти всякого контакта Павла с Апостолами из Иерусалима в течение первых четырнадцати лет его апостольства, можем ли мы признать, что благовествование Павла было дано ему Богом? Многие отказываются это сделать.

Некоторые восхищаются могучим умом Павла, но его учение кажется им жестким, сухим и сложным, и они отвергают его.

Другие говорят, что Павел виновен в искажении простого христианства Иисуса Христа. Около столетия назад было очень модным вбивать клин между Иисусом и Павлом. Однако сейчас общепризнано, что делать этого нельзя, ибо все богословие Павла основано на учении Иисуса. Тем не менее у теории «клина» все еще есть защитники. Например, лорд Бивербрук написал небольшую биографию Христа под названием «Божественный пропагандист». Он говорит нам, что написал это как «человек занятой», пытаясь «понять Христа в неверном свете ограниченного интеллекта и с безусловно небольшими ресурсами». «Я изучал Евангелия и игнорировал богословие», — говорит он. Его мысль заключается в том, что Церковь во многом неправильно поняла и истолковала Иисуса Христа. Что касается Апостола Павла, то, по мнению лорда Бивербрука, он «по своей природе не способен был понять дух Господа». Он «нанес христианству ущерб и оставил свой отпечаток тем, что стер многие следы Учителя».[17] Но разве Павел мог неверно истолковывать Христа, если он проповедовал особое откровение Христово, о чем он и говорит в 1 главе Послания к Галатам?

Некоторые считают, что Павел был обычным человеком, с такими же страстями, как у нас, таким же несовершенным, как мы, а значит, его мнение ничем не отличается от мнения других. Но Павел утверждает, что благовествует согласно не человеку, но Иисусу Христу.

Другие говорят, что Павел просто отражал взгляды христиан первого столетия. Но в этом отрывке Павел всеми возможными способами показывает, что апостольство дано ему не Церковью. Он был совершенно независим от церковных властей. Он получил свои згляды и знания от Христа, а не от Церкви.

Итак, перед нами дилемма. Верить ли нам словам Павла, когда он говорит, откуда пришло его благовестие, — словам, подкрепленным конкретными историческими свидетельствами? Или мы предпочтем собственные теории без какого–либо исторического обоснования? Если Павел прав, утверждая, что его благовестие было не от человека, но от Бога (ср. Рим. 1:1), тогда отвергать Павла — значит отвергать Бога.


[1] Новый английский перевод Библии (New English Bible: New Testament, 1961).

[2] Коул Р. Алан. «Послание к Галатам» — The Epistle of Paul to Galatians, by R. Alan Cole (Tyhdale New Testament Commentaries, Tyndale Press, 1965), с 31.

[3] Из главы «Психологические возражения» в книге X. А. Уильямса «Возражения христианской вере» — From the chapter entitled "Psychological Objections", by H. A. Williams, in Objections to Christian Belief (Constable, 1963), с 55, 56.

[4] Додд К. X. «Послание к Римлянам» (комментарии к Новому Завету) - The Epistle to the Romans, by С. Н. Dodd (Moffatt New Testament Commentary, Hodder, 1932), с xxxiv, xxxv.

[5] Септуагинта (дохристианский греческий перевод Ветхого Завета), peri hamartias, напр. Лев. 5:11 и Чис. 8:8. Ср. Рим. 8:3 и 1 Пет. 3:18, где также используется предлог peri.

[6] Лютер Мартин. «Комментарий Послания к Галатам», составленный по его лекциям, прочитанным в 1531 году — Commentary on the Epistle to the Galatians by Martin Luther (James Clarke, 1953), с 47.

[7] Лайтфут Дж. Б. «Послание св. Павла к Галатам» — Saint Paul's Epistle to the Galatians by J. B. Lightfoot, 1865 (Oliphants, 1957), с 73.

[8] См. metatithemi в «Словаре греческого Нового Завета» Мультона Дж. X. и Миллигана Г — The Vocabulary of the Greek New Testament by J. H. Moulton and G. Milligan (Hodder and Stoughton, 1930).

[9] Филлипс Дж. Б. «Новый Завет на современном английском языке» — The New Testament in Modern English by J. B. Phillips, 1947–58.

[10] Браун Джон. «Толкование Послания к Галатам», 1853. — An Exposition of the Epistle to the Galatians by John Brown (The Sovereign Grace Book Club, 1957)

[11] Коул, с. 41, 59.

[12] Браун, с. 58.

[13] Лайтфут, с. 87.

[14] Цитируется Лайтфутом, с. 90.

[15] Греко–английский словарь Нового Завета и другой ранней христианской литературы, переведенный и отредактированный Арндтом У.Ф. и Гингрихом Ф.У. — А Greek–English Lexicon of the New Testament and Other Early Christian Literaturetranslated and edited by W. F. Arndt and F. W. Gingrich (Cambridge University Press, 1957)

[16] Лютер, с. 87.

[17] Лорд Бивербрук, «Божественный пропагандист» — The Divine Propagandist by Lord Beaverbrook (Heinemann, 1962), с 11, 12.