Библия Далласской БС Комментарий

Переводы: (скрыть)(показать)
LXX Darby GRBP NRT IBSNT UBY NIV Jub GRBN EN_KA NGB GNT_TR Tanah Th_Ef MDR UKH Bible_UA_Kulish Комментарий Далласской БС LOP ITL Barkly NA28 GURF GR_STR SCH2000NEU New Russian Translation VANI LB CAS PodStr BibCH UKDER UK_WBTC SLR PRBT KZB NT_HEB MLD TORA TR_Stephanus GBB NT_OdBel 22_Macartur_1Cor_Ef VL_78 UBT SLAV BHS_UTF8 JNT UKR KJV-Str LXX_BS BFW_FAH DONV FIN1938 EKKL_DYAK BB_WS NTJS EEB FR-BLS UNT KJV NTOB NCB McArturNT Makarij3 BibST FIN1776 NT-CSL RST Mc Artur NT BBS ElbFld RBSOT GTNT ACV INTL ITAL NA27 AEB BARC NZUZ שRCCV TORA - SOCH LOGIC VCT LXX_Rahlfs-Hanhart DRB TanahGurf KYB DallasComment GERM1951 Dallas Jantzen-NT BRUX LXX_AB LANT JNT2 NVT
Книги: (скрыть)(показать)
. Быт. Исх. Лев. Чис. Втор. Иис. Суд. Руф. 1Цар. 2Цар. 3Цар. 4Цар. 1Пар. 2Пар. Ездр. Неем. Есф. Иов. Пс. Прит. Еккл. Песн. Ис. Иер. Плач. Иез. Дан. Ос. Иоил. Ам. Авд. Ион. Мих. Наум. Авв. Соф. Агг. Зах. Мал. Матф. Марк. Лк. Иоан. Деян. Иаков. Петр. Петра. Иоан. Иоан. Иоан. Иуд. Рим Римлян. Кор1. Кор2. Гал. Еф. Фил. Кол. Фесс. Фес. Тимоф. Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.
Главы: (скрыть)(показать)
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Библия Далласской БС Комментарий

Иезекииль 1

1. О суде над Иудой (гл. 1-24)

В первой своей половине книга пророка Иезекииля сконцентрирована на грядущем суде Божием над Иудеей. Меч Господа нацелен был, чтобы разить, и Иезекиилю поручено было объяснить народу, уже находившемуся в плену, последствия и причины суда.

А. О подготовке Иезекииля к служению (гл. 1-3).

Запись о призвании Богом Иезекииля — самая длинная из всех подобных в Библии записей (ср. ее с Ис. 6 и Иер. 1). Но начало подготовки к пророческому служению у Иезекииля — таково же, как у Исаии и Иеремии: ему, как и им, послано было видение славы Господа и Его величия.

1. ВСТУПЛЕНИЕ (1:1-3)

1:1-2. Как уже было сказано во Вступлении к комментариям, в разделе "Об авторе и времени написания книги", Иезекииль был призван на служение 31 июля 593 г. до P. X., в тридцатилетнем, возможно, возрасте, что соответствовало возрасту вступления на служение священников (см. Чис 4:3). Иезекииль взят был в плен одновременно с царем Иехонией, в марте 597 года, и находился среди переселенцев при реке Ховаре, точнее, "при канале", носившем это название, который прорыт был от реки Евфрата в восточном от Вавилона направлении (см. раздел "Историческая обстановка" во Вступлении).

Я видел видения Божии — Иезекииль говорит о видениях, следовавших одно за другим, которые подробно описаны им в 1:4—2:7. Все существо Иезекииля было потрясено этими неземными явлениями.

1:3. Начало их будущий пророк определяет в двух фразах, имеющих решающее значение: к нему было слово Господне... и была на нем... рука Господня. Иезекиилю таким образом был (выражаясь современным языком) "вручен мандат" на пророческое служение.

2. ВИДЕНИЯ (1:4—2:7)

а. О четырех небесных существах (1:4-14)

1:4. Видение начинается для Иезекииля с явления природы (как бы бури, идущей от севера), которое, однако, имело характер необычайный, сверхъестественный, на что более всего указывает какой- то особенный клубящийся огонь. Образы, к которым прибегает пророк, настолько трудно "вместить" человеческому сознанию, что вполне естественной представляется некоторая неадекватность их при передаче на разных языках. Так, в Септуагинте — образ "огня из молний" (а не "клубящегося огня"), понимаемого, очевидно, как молнии, непрестанно вспыхивавшие. Переводчики на русский язык, вслед за Вульгатой, предпочли (на основании не только лингвистических, но и логических соображений) образ "клубящегося огня": в их представлении этот огонь свертывался, завивался, возможно, "пробирался" по всему облаку, либо возникал то тут, то там. При этом, однако, они сознают, что стоящее в евр. тексте слово лаках в приложении к огню означает лишь то, что огонь этот все пожирал на своем пути, был в сущности той же огненной рекой, что в видении Даниила текла перед престолом Божиим. То есть и ветер и облако, и огонь, которые предстали перед взором Иезекииля, не были привычными нам явлениями природы: возникая от сошествия Бога в околоземные сферы, они были признаками богоявления; по характеру огня как одного из этих признаков (фразой и сияние вокруг него пророк хотел, вероятно, подчеркнуть неземную силу его и яркость) Бога называют "огонь поядающий". Другим "признаком" являлось уже хорошо знакомое нам "великое облако": "сходя" в материальный мир, Бог закрывал им Себя от тех, кому являлся. Да и "бурный ветер" (третий "признак") не был просто бурным — не случайно, видимо, в Септуагинте евр. руах переведено было не как "ветер", а как "дух".

1:5-9. Крайне трудно не только перевести с еврейского, но и понять таинственный смысл первой фразы стиха 5, которая разными переводчиками передается по разному. А из средины его правильнее, видимо, читать как "А из середины всего (что видел пророк)..." При сопоставлении с другими стихами, в частности, с 1:27, приходят, посредством весьма сложного лингвистического анализа, и к тому выводу, что этот свет пламени "из средины", это средоточие всего видевшегося Иезекиилю, имело как бы подобие какого-то сверкающего и искрящегося тела в окружающих его свете и огне, из которых оно ярко выделялось. Некоторые толкователи делают весьма осторожное предположение, что так пророк пытался сказать о сиянии образа Ягве. Только Иезекииль употребляет загадочное слово хашмал,        причем употребляет его лишь в трех случаях — здесь и в 1:27 и в 8:2 (в 1:27 переведено как     "пылающий металл", а в 8:2 — как "сияние"); возможно, с его помощью пророк хотел выразить непредставимость во всем блеске ее славы Божией.

Четыре животных (лучше "живых существа"), о подобии которых говорится далее, в главе 10 названы херувимами (высокий "ангельский чин"); херувимы имеют особый доступ к Богу, ибо являются теми, кто несут Его космическую колесницу (она же трон Господень). Некоторые полагают, что Иезекииль описывает здесь духов стихий, образующих упомянутую небесную колесницу, или ковчег (называемый в древнееврейском Меркабу). Описание херувимов, вылитых из золота, которые украшали собой ковчег завета, находим в Исх. 25:17-22; Чис. 7:89. Господь восседал (как сказано Им было Моисею) "посреди двух херувимов" (см. также 1 Цар. 4:4; 2 Цар. 6:2; Ис. 37:16). Поскольку земная скиния и храм представляли собой образ "небесных реалий" (см. Евр. 8:5), не приходится сомневаться, что они — то и были явлены Иезекиилю в его видении. Он видел херувимов, как бы сотканных из пламени, ни на мгновение не остающимися в покое; их движения были столь неуловимы, что передать их в привычных человеческих понятиях было пророку крайне трудно.

О "подобии" четырех живых существ и их "лиц" (ст. 10) Иезекииль говорит, может быть, потому, что, окутанные облаком, в открывшейся ему игре стихий, они не всегда четко выступали перед ним, но лишь при вспышках огня, окружавшего херувимов. Тут может, однако, содержаться и та мысль, что если лицо Бога человеку нельзя увидеть ни при каких условиях, то и лицо херувима, как ближайшего к Богу существа, не может быть явлено ему со всей ясностью. И все-таки облик херувимов напомнил Иезекиилю облик человеческий. Но, конечно, он только напоминал его. Ибо каждое из небесных существ имело по четыре лица и имело крылья. И сверкающие ступни ног, похожие на ступни (округлые копыта) тельца. Пророк, однако, констатирует, что под крыльями у херувимов были... руки человеческие (ст. 8; некоторые богословы видят в этой "детали" указание на способность херувимов к деятельности, подобной человеческой).

Из дальнейшего объяснения Иезекиля следует, что четыре херувима "функционировали" как единый "организм" (ст. 9) В ст. 9 (и затем в ст. 11) русский перевод относительно "соприкосновения крыльев" херувимов не вполне точен: здесь та мысль, что простертые вверх два крыла каждого из них соприкасались с таковыми у другого, как бы соединяясь в квадрат. Имея по четыре лица (по одному на каждой стороне головы) и образуя "живой квадрат", херувимы способны были двигаться в любом направлении неизменно прямо и, не поворачиваясь ни в ту ни в другую сторону, менять направление своего движения. Если способность херувимов одновременно смотреть во все стороны напоминает о всевиденьи Божием, то возможность для них неустанно двигаться, не поворачиваясь, в любую сторону как бы свидетельствует об их "власти" над пространством, напоминая о Божией вездесущности.

Любопытную мысль по поводу неизменного движения херувимов вперед высказал в свое время бл. Иероним. Он видел в этом свидетельство того, что духовные силы, представленные херувимами, никогда не побеждаются, не отступают, но знают лишь движение вперед, к поставленной цели.

1:10. Иезекииль дает более подробное описание херувимов (ст. 10-14). Прежде всего их лиц. Из англ. текста следует, что на передней стороне головы каждого из них было лицо человека; с правой стороны — лицо льва, с левой — тельца и позади, очевидно, лицо орла. По мнению некоторых толкователей, лица херувимов символизировали их интеллект (человек), силу (лев), крепость и одновременно кротость (телец) и, наконец, стремительность (орел). Но, может быть, правильнее видеть в этих "лицах" отражение высших форм Божиего творения. Не случаен порядок перечисления их Иезекиилем: человек как вершина творения, затем лев — "царь" животного мира, телец как самый сильный представитель животных, прирученных ("одомашненных") человеком и, наконец, орел — как бы главенствующий среди птиц поднебесных.

1:11. Правильнее, по-видимому, читать первую фразу в стихе 11 (до союза "но") так, как передана она в англ. текстах Библии: "таковы были лица их, и крылья их были простерты вверх". Подразумевается, по два крыла, которые (как указывалось уже в толковании на ст. 9) соприкасались не "одно к другому", а к крыльям "соседнего" херувима с каждой из сторон, образуя большое "замкнутое пространство" (с херувимами "по углам"). Двумя другими крыльями небесные существа покрывали тела свои. Как полагают богословы, по причине постоянного пребывания своего в священном присутствии Бога (ср. с Ис. 6:1-3).

1:12-14. В ст. 12, как и в ст. 9, пророк (придавая этому, видимо, особое значение) говорит о том, что при движении своем херувимы не оборачивались. Та же мысль выражена и в первой фразе стиха 12. В каждый данный момент они двигались в том направлении, в каком повелевал им дух (Божий).

Угли и лампады в ст. 13, видимо, имели "двоякую" функцию: Иезекииль уподоблял им херувимов, чтобы дать представление об их огненном цвете, и одновременно они наполняли собой (в видении пророка) то замкнутое пространство, которое образовано было смыкающимися крыльями херувимов. По мнению некоторых, угли и лампады выступают здесь как образы богослужения (угли жертвенника всесожжения, лампады перед престолом Божиим). Лампады, символизирующие непрестанное духовное горение перед Богом... Все эти "огненные элементы", находившиеся в беспрерывном движении, сливались для пророка в одну массу огня, испускавшего особое сияние (можно предположить, тихое и благостное) и одновременно "взрывавшегося" молниями.

Крайне сложные лингвистические и богословские изыскания предпринимались в веках исследователями кн. Иезекииля для понимания стиха 14, в котором, вопреки, казалось бы, сказанному в ст. 9 и 12, возникает мысль о движении херувимов не только вперед, но и... назад (туда и сюда); причем движение это уподобляется тут зигзагообразному движению молнии. Не имея возможности вдаваться во все детали этих исследований, скажем лишь в общих чертах о выводе: движения херувимов, по-видимому, подобны были движению света — в том смысле, что свет всегда возвращается к своему источнику. Представим себе молнии, "разбегающиеся" в разные стороны и возвращающиеся назад, предлагал в этой связи бл. Иероним. А в Таргуме этот стих толкуется в том смысле, что "создания (те), когда посылались для исполнения воли своего Господа, Который поместил величие Свое на высоте над ними, то во мгновение ока... обходили... вселенную, и возвращались... быстрые, как молнии". Таким образом херувимы могли двигаться в любом направлении, "не отрываясь" от престола Божиего, но и не увлекая его за собою, т.е. они могли, помимо общего движения с космической "колесницей", иметь и свое собственное, двигаться одновременно и с ней и в своем направлении.

б. Колеса (1:15-21)

Иезекииль видит по одному колесу подле каждого из херувимов. Вначале он описывает их в общих чертах (ст. 15-18), а затем говорит о "взаимосвязанности" херувимов и колес (ст. 16-21).

1:15-18. То, что колеса двигались по земле, подтверждается стихом 19, где сказано, что временами они "поднимались от земли". То есть здесь подчеркивается та мысль, что в видении, данном Иезекиилю, Бог сходит на землю и движется по ней, а не над нею. Это обстоятельство, возможно, символизируется и самым образом колес, являющихся, как известно, средством передвижения по земле. Предназначенные для перемещения престола Божиего, они, как и в видении Даниила (Дан. 7:9), вещественно с ним связаны не были, находясь подле каждого из херувимов, которые в данном случае сами были "колесницей". Весьма трудно понять, каким образом одно колесо могло в одно и то же время находиться перед четырьмя лицами каждого из небесных созданий; нам не остается ничего иного, как допустить, что в видении, феномене духовном, не действуют известные нам законы пространства и времени.

Под "топазом" в ст. 16, скорее всего, надо понимать хризолит, камень золотистого цвета, которому соответствуют цвет и тона огненной стихии, бушевавшей между колесами. По виду колеса не отличались друг от друга, как и херувимы. Примечательно, что в каждом колесе находилось другое; по-видимому, они были расположены перпендикулярно друг по отношению к другу. Таким образом они, как и херувимы, могли в одно и то же время двигаться в направлении всех четырех сторон света. Тут, вероятно, мысль о вездесущности Божией. Намеренно, рефреном, повторяется, что, подобно херувимам, колеса во время шествия не оборачивались (ст. 17), т. е. эта особенность движения была присуща всему космическому явлению, которое наблюдал Иезекииль.

Пророк говорит о страшных на вид высоких ободьях колес, которые полны были глаз. То есть колеса были одушевлены, они смотрели и видели, они сознавали, в каком направлении "шли". Можно сказать, "глазами колес" смотрел на землю, шествуя по ней, Сам Бог. Правомочно усматривать тут символ всевиденья Божиего (ср. с 2 Пар. 16:9; Прит. 15:3). Воистину вселенская колесница Ягве, находящаяся в непрестанном движении, предстала очам ясновидца как образ души мироздания, в которой слиты все его силы и начала всего существующего в нем; в каких-то главных своих чертах все это, при сильном космическом шуме (ст. 24), проступало перед Иезекиилем в стихии огня и света: лики человека, животных и птиц, руки, крылья и глаза...

1:19-21.Дважды повторяется тут фраза ибо дух животных был в колесах (ст. 20 и 21). Она, вероятно, свидетельствует о неразрывной, хоть и таинственной, связи (вещественно, повторим, в видении Иезизикиля никак не подтверждаемой) между херувимами и колесами, образовывавшими Божественную колесницу, которая двигалась во всех направлениях волей Божией и Духом Его.

в. О своде над головами херувимов (1:22- 24)

1:22-24. В ст. 23 "уточняется" положение простертых крыльев херувимов: они как бы образовывали горизонтальную плоскость (по-видимому, что не может не удивлять, не нарушавшуюся при полете) под тем, что Иезекииль называет подобием свода (ст. 22). Кстати, в окончании ст. 22 лучше читать "над крыльями их". Евр. слово ракиа, переведенное как "свод", собственно, означает "твердь" (см. Быт. 1:6-7), или небесную твердь, созданную Богом на второй день творения. Однако не "обычное" небо видел Иезекииль над головами (крыльями) херувимов; слово подобие в этом контексте, по всей вероятности, говорит о том, что "твердь", открывшаяся духовному взору пророка, была несравненно прекраснее того, что открывается нашему физическому взору. Иезекииль сравнивает ее со сверкающим, как лед (о чем говорит употребленное тут евр. слово керах), "кристаллом". Перед керах, заметим, стоит слово, переданное по-русски как "изумительный", но, скорее, означающее "страшный"; при сравнении с другими местами Ветхого Завета, где оно употреблено, приходят к выводу, что Иезекииль говорит о благоговейном страхе, охватившем его при виде "свода".

Обращают на себя внимание характерные для Иезекииля подчеркнутые повторы мысли, которая кажется ему особенно важной. В ст. 23 это мысль о том, что двумя крылами каждый из херувимов покрывал тело свое.

Богоявление поражает своим величием не только зрение, но и слух. В громе древним людям слышался глас Всемогущего. Пророк намекает в ст. 24 на гром и ищет "здесь и там" сравнения, чтобы хоть как-то передать потрясшее его впечатление от космического гула, грохота, шума, возникавших при полете (движении) херувимов.

г. Видение престола Божия (1:25-28)

1:25-28. При чтении стихов 24 (в окончании его) и 25 возникали текстологические трудности. Возможно прочтение этой части в том смысле, что, повинуясь голосу со свода, херувимы остановились; они опустили крылья, и шум их умолк, слышен был лишь голос. Эта внезапная смена звуков заставила Иезекииля инстинктивно взглянуть вверх, откуда раздался голос. И тогда над сводом он увидел подобие престола... а над ним как бы подобие человека. Надо ли говорить, чей престол он увидел! Непередаваемую красоту его Иезекииль старался передать, сравнивая его с камнем сапфиром (точнее, с ляпис-лазурью); камень этот изумительного голубого цвета, изредка с красными прожилками, с блестящими золотыми точками, по достоинству считается издревле одним из самых красивых камней.

Лицезрея "Сидящего на троне", Иезекииль переводит взгляд сверху вниз. Но если херувимов пророк описыввает "подробно", то все, что он может сказать о Боге, это то, что Он был как бы пылающий металл и вид огня был внутри его и вокруг. Свет и сияние, исходившие от явленного Иезекиилю образа, были столь сильны, что увидеть он смог лишь очертания сидящей фигуры. Поэтому описывая ее, он осторожно подбирает выражения, прибегая к словам "вид" и "как бы". При более точной передаче текста стиха 27 возникает впечатление, что светоносность Сидевшего на троне была более сильной и "сложной" в верхней его части (от ...чресл его и выше), ибо сияла, как хашмал (см. толкование на ст. 5) и огонь; от ... чресл его и ниже человеческим глазам Иезекииля открылось лишь видение "некоего огня". Но далее пророк говорит о сиянии вокруг него, т. е. что световой образ Божий окружен был сияющей световой сферой (ст. 28) — более близкого подобия этому явлению чем сияние радуги Иезекииль не находит. К такому же сравнению при описании несравненной красоты Божиего престола прибегнет впоследствии и ап. Иоанн (см. Отк. 4:3).

Повторим, что постоянно "оговариваясь" относительно подобия тех или иных "элементов" видения тому-то или тому-то, Иезекииль хотел подчеркнуть, что непосредственно, в истинном Его виде, Бога не видел, но — лишь в том образе, в каком Бог пожелал явить ему Себя. В противном случае пророк погиб бы (см. Исх. 33:18-23; Иоан. 1:18).